Вечность
Здесь небо ниже, чем в других краях,
Оно висит над соснами, как груз.
Здесь каждый знает: жизнь — не впопыхах,
А долгий, монотонный, ржавый вкус.
Здесь пахнет гарью, хвоей и золой
От старых труб, что тычут в облака.
Здесь мужики с небритой похвальбой
С утра идут на смену заступать.
Здесь бабы тянут воз семьи и смен,
Им некогда болеть и выть навзрыд.
Здесь дети знают с самых ранних лет:
Кто выжил — тот душой навек разбит.
Здесь жизнь течёт не в ширь, а в глубину —
В подвалы душ, в невидимый карьер.
Здесь каждый знает цену ремеслу:
Терпеть. Терпеть. И верить, например.
Что где-то там, за кромкой серых туч,
За полосой унылых фонарей,
Есть свет иной, негаснущий, могучий,
Который держит этот мир на волоске.
Здесь Бога нет в церквах — он в ржавых швах
На стыках труб, в разводе маслянистом,
В молчании, с каким мужик в правах
Своих не спорит с ветром голосистым.
Здесь ангелы не в нимбах — в телогрейках,
Они стоят в цехах, склонившись низко,
И молятся не в храмах — на скамейках,
Где курят и глядят на обелиски.
И если спросишь: «Для чего вы тут?
Зачем живёте в этой вечной стуже?»
Они не скажут. Просто затяну́т
Потуже пояс. И пойдут. На службу.
И в этом их — нет, наше — бытиё:
Не подвиг, не надрыв, не эпопея,
А просто труд, в котором забытьё
Смыкается с надеждой, не старея.
