Встреча с Омаром Хайямом. (Из Восточной поэмы)
...Продолжение
Потрёпанный ковёр слежавшейся листвы
В заброшенном саду на кромке Нишапура.
Рубиновый туман, вкус вяжущей айвы,
Как бабочка дрожит в ладошках рахли* сура.
Старик в тени сидит, как старый карагач,
Как будто в землю врос корнями, сердцевиной.
Сжимает медный диск, Божественный рифмач,
И пахнет маслом роз, вином и влажной глиной.
Диалог у астролябии:
Дервиш молча усадил Фариджнуна на край ковра.
Старый мудрец не поднял глаз от своих расчётов,
но его голос прозвучал как шорох осыпающейся
сухой земли:
Омар Хайям (юноше):
Твоё дыханье пахнет дымом,
Смятеньем с привкусом чернил.
Ты не со мной, ты в мире мнимом.
Уж лучше б мимо проходил.
Мне запах твой напоминает,
Того, кто ночи напролёт,
О чём-то вычурном мечтает,
Кто ради строчки мир сожжёт.
Фариджнун:
Да, Мастер, мой костёр пылает,
Наверно, заживо сгорю.
Кочевников воронья стая
Мою украли Альфию!
Во мне, несозданной поэмой,
Она невидимо живёт.
В теплице сердца хризантемой
Цветёт, укрывшись от невзгод.
Ищу её, но время тает,
Поток секунд не удержать!
Боюсь, не сможет мой пергамент
Её сиянье передать.
Хайям отложил астролябию. Звук металла о камень
вспыхнул в сознании Фариджнуна короткой жёлтой искрой.
Старец налил в глиняную пиалу тёмную густую жидкость
и протянул юноше.
Омар Хайям:
Смелее пей из этой чаши,
Кипит мистическим вином,
Соединяя души наши
Одним невидимым узлом.
Иные ищут в нём забвенье,
Иные - смерть, но не поэт.
Почувствуй, укроти мгновенье,
Познаешь Вечности секрет!
В нём терпкий запах винограда
И горький привкус миндаля,
Осенний шелест листопада
И упоение шмеля,
Зависшего в саду над розой,
Не видя больше ничего.
Такое не опишешь прозой.
Весь мир - мгновенье для него.
Фариджнун сделал глоток. Вино обожгло горло.
Рубиновое пятно перед его глазами расширилось,
затопив весь сад. Хайям указал на кувшин, и его голос
теперь казался Фариджнуну тяжёлым,
как сама почва под ковром.
Омар Хайям:
Вот дар знакомого узбека -
Вместилище домашних вин,
Вчера был прахом человека,
Сегодня - глиняный кувшин.
Нет вечности для человека!
Любимой нет в конце пути.
Пусть кажется доступной Мекка,
Её вне сердца не найти!
Хвала Святому Виноделу!
Любимую ищи, сынок,
В той капле, что течёт по телу,
В той боли от разбитых ног.
Не в будущем Она таится,
Там только сны и миражи.
Нет времени - чиста страница!
СЕЙЧАС хоть строчку напиши!
И если укротишь мгновенье,
Не став заложником минут,
Коснётся сердца вдохновенье -
Познаешь миг как Абсолют.
В пути:
Растаял стойкий запах глины,
Исчез в пыли заросший сад,
Лозы тончайший аромат
И старца пьяного глубины.
Дервиш Мусафир (юноше):
Идёшь ты непривычно тихо,
Как будто звуки всей земли
В тебе звучат без передыха,
Как с первым солнышком шмели.
В твои неспешные раздумья
Омар успел вплести вьюнок,
В твою чернильницу безумья
Живительный добавил сок.
Фариджнун:
Я понял: счастье не поймаешь,
(Мне старец приоткрыл тайник),
Не сможешь, если презираешь
Простую жизнь, текущий миг.
Дорога к Нишапурскому кварталу парфюмеров
вела через выжженные солнцем холмы.
Рубиновый туман Хайяма постепенно
рассеивался в глазах Фариджнуна,
уступая место привычной серой мари.
Но вкус мистического вина все еще таял на его языке.
Юноша шел непривычно тихо, мерно ударяя
посохом о каменистую почву,
словно отсчитывая удары невидимого сердца.
Фариджнун:
Но если жизнь - не больше капли,
Что тонет в зыбких миражах,
В прудах, где склёвывают цапли
Мгновений стайки в камышах,
Зачем писать, творить, влюбляться,
Искать одну из сотен строк?
Быть может, лучше не рождаться?
Взметает ветер дней песок!
Какая радость, если Вечность -
Из умирающих минут,
Мгновений бренных скоротечность,
Игра обманчивых причуд?
Дервиш Мусафир:
Ты спутал Вечность с бесконечным,
С дорогой долгой без конца,
С размером столь бесчеловечным,
Что спесь слетает с мудреца.
Бутон колючки придорожной
Сорви, в ладонях разотри,
И этой малостью ничтожной
Украсят Вечность пустыри.
Он цвёл весной всего лишь сутки.
Засох. Но искра красоты,
Что теплилась в груди малютки
Среди бесплодной духоты, -
Она бесследно не погасла,
Пыльцу оставив пустырю,
Как драгоценнейшее масло,
Вернулась к своему Творцу.
Фариджнун сжал пальцы. Сухой бутон с тихим
хрустом рассыпался в прах, и в воздухе
на мгновение вспыхнул едва уловимый,
горьковатый аромат ушедшей весны.
Дервиш Мусафир:
Всё временное - только форма,
Кувшин, где Вечность как вода.
Все формы сгинут в пене шторма,
А Океан не знает дна.
Хайям не перед смертью сдаться,
Тебя просил, а не искать
В туманном будущем оваций -
Живёт лишь мигом благодать.
Когда сознание созрело,
В нём места нет небытию.
Пей воду жизни жадно, смело,
Когда ты любишь Альфию.
Разрушив времени запруду,
Любовь заполнит пустыри.
Влюблён - и в эту же минуту
Живёшь у Вечности внутри.
И не отнимут чингизиды,
Взгляни в сияющий Зенит:
Исчезнут даже пирамиды,
Твой миг ему принадлежит.
Фариджнун долго молчал, пересыпая пальцами
прах цветка, смешанный с дорожной пылью.
Метафоры старца легли на его сердце умиротворяющим узором.
Фариджнун:
- Значит, моя поэма - это кувшин,
(прошептал он, снова пускаясь в путь).
- А Альфия - вода в нем.
Я должен сделать кувшин достаточно прочным,
чтобы удержать её.
*Рахля - (арабский) подставка для Корана
...Продолжение следует
