Боли земные
В щитке огрызком жужжит автомат,
рассыпая по коридору измученных искр дат.
Кто‑то повесил объявление: «Вскрытие покажет».
Кто‑то повесил меня — налетай, время размажет.
Я поднялся на лифте, выбил дверь ногой.
Комната из стекловаты, но дом был не мой.
Шторы не задёргивал никто тут много лет,
сквозняк играет в карты и высохший букет.
Половица вскрыта — видны тайны чужие.
Положу туда ключи и боли земные.
Заклеиваю пол скотчем. Скотч не держит —
и так бывало. Зимний комар мухой повержен.
Потолок протёк, и вода рисует карту смертей.
Мне нравится звук. Я живу в нём, хоть убей.
Забыл оплатить этот свет — доплачу на том свете.
Уже подготовил паспорт, мыло и верёвку на табурете.
Ночной господин — забыл пароль от орбиты,
и теперь стою под дождём с лицом Афродиты.
Крылья в шкафу под грудой железа.
Свет гаснет в подъезде — банка майонеза.
Сижу под плинтусом, смотрю на жжёную листву.
Дым щиплет глаза — я его не зову.
Потому что в дыме запах страны той,
где не был, но уже люблю — с собой схороню.
Остаются мой профиль в глазке и пустой коридор,
потому что я сам себе князь, господин и позор.
