Война по-новому стареет
Война. Война! В далёком сорок первом
Взрывались тихо дома́ и мосты.
Не ждали люди под фашистским нервом,
Что грянут танки с жуткой высоты.
Не смолкло радио, а закричало громче:
«Война!» — и дрогнул каждый городок.
Никто не ждал, никто не спал на бочке,
Не заряжал и пулями рожок.
Убийство женщин, стариков, детей —
Всё это стало утренней газетой.
«Наши! Наши гибнут в топке дней!» —
Рыдали матери над сыном, не согретым.
А жизнь сжимала кольцами окопов,
Майоров, рядовых, сестёр в бинтах.
Хоронили братской грудой скопов —
В одной земле лежат, забыв про страх.
Тогда курсанты — кровь и плоть Отчизны —
Ушли в Москву, чтоб жили мать, сестра.
И тех, кто не держал винтовки в жизни,
Судьба смешала с порохом утра.
«Те погибнут», — шептали сёстры вслед,
И оказались правы: многих нет.
Но радио вдруг выдало: «Победа!
Ура! Мы выжили в том страшном бреде!»
—
Теперь же чем мы будем лучше, брат?
Есть гордость за великую ту дату.
Но снова в поле танки громко чадят —
На СВО мальчишки ждут возврата
В свой дом, где ждёт родня и тишина,
Где та же боль, что в сорок первом, зреет.
Война всегда была одна,
Но каждый раз она по-новому стареет.
