Тихая гавань
Продолжение рассказа "Лера"
Решение пришло само собой. После очередного разбитого утра, после ещё одного «ты чудесная, но», Лера сидела на кухне, смотрела на остывший чай и понимала: внутри что-то сломалось. Не щёлкнуло, не треснуло — именно сломалось. Бесшумно, как отключают свет в пустой квартире...
Психиатр оказался женщиной. Лера обрадовалась — мужчинам она больше не верила, даже с дипломом. Та выслушала, кивнула, выписала рецепт. «Попьёте месяц, потом придёте, скорректируем». Лера пила. Первые три дня ничего не чувствовала. Потом вдруг поняла, что не хочет ни плакать, ни смеяться, ни выходить из дома. Мир стал ватным, тёплым, безопасным. И абсолютно ненужным.
Мать звонила каждый день. «Всё хорошо», — отвечала Лера, глядя в стену. Она не врала. Ей действительно было хорошо. Так хорошо, что не хотелось шевелиться.
Она бросила пить таблетки через два месяца. Сама. Резко. И мир ударил её по лицу. Так сильно, что Лера не могла дышать. Панические атаки приходили по три раза на дню, сердце колотилось, как бешеное, а по ночам она просыпалась от того, что кто-то сидит на краю кровати. Никого не было. Но страх оставался.
В один из дней она вскрыла вены...
Лера лежала в ванне, вода давно стала бурой, грязной. Тихо плакала, по-детски, закусив губу, — мама, брат, сестра, я, отец...
Как глупо.
Рука болела. Было страшно. Кое как перевязав её полотенцем, Лера набрала 03.
Скорая приехала быстро. Леру увезли в жёлтой машине, соседи высовывались из окон, мать плакала в трубку.
В психушке было чисто, светло и очень тоскливо. Палата на четверых, стены цвета яичного желтка, завтрак по расписанию. Соседка слева плакала без остановки, соседка справа разговаривала с кактусом. Лера лежала на койке, смотрела в потолок и думала: «Как я сюда попала?»...
Её выписали через полтора месяца. С новым рецептом, новой дозой и строгим предписанием не прекращать лечение. Лера пила. Месяц, другой, третий. Мир снова стал мягким, пустым, безопасным. Но на этот раз она чувствовала — это не жизнь. Это так, существование. Функция. Поддержание.
Она бросила таблетки во второй раз, уже без истерики. Просто перестала глотать утром эти маленькие белые кружочки. Сказала себе: лучше боль, чем ничего.
Боль пришла. Но вместе с ней пришло странное, глупое, почти детское упрямство. Лера решила, что должна справиться сама. Без врачей, без рецептов, без мужчин, которые только делают вид, что могут спасти...
В монастырь её привёз отец. Сказал: «Или ты едешь, или я больше не приеду». Лера села в машину, не споря. Дорога была долгой, молчаливой, серой. За окном мелькали столбы, деревья, встречные машины. Лера думала о том, что у каждого столба есть номер, у каждой машины — маршрут, а у неё нет ничего. Даже желания жить.
Монастырь стоял на холме, белый, чистый, как лист бумаги. Лера вышла из машины, вдохнула — и воздух не обжёг. Морозной чистотой он просто вошёл в лёгкие, наполняя кровь чем новым. Надеждой?...
Её поселили в общей келье для трудников. Маленькая комната, икона в углу, лампадка. Пахло воском и старым деревом. Первую ночь она проплакала. Вторую — просто лежала, смотрела в потолок. На третью — услышала колокол. И вдруг поняла, что этот звук не требует ответа. Он просто есть. Как пульс. Как тишина. Как скорбь...
Лера осталась на послушание. Мыла полы, чистила картошку, перебирала крупу. Руки болели, спина ныла, но тело, которое раньше жаждало мужского тепла, вдруг успокоилось. Оно просто делало своё дело. Без вопроса «зачем». Без стона «почему».
Через месяц она перестала вздрагивать от мужских голосов. Через два — перестала смотреть вслед паломникам. Через три — убрала зеркало. Просто не хотелось проверять, не появились ли морщины, не потускнели ли глаза. Ей стало всё равно. И это «всё равно» было самым большим облегчением за всю жизнь.
Мать приезжала раз в неделю, привозила яблоки, пирожки, смотрела на дочь и плакала. Лера гладила её по голове и говорила: «Мам, я тут счастлива. Правда». Мать не верила. Но уезжала спокойнее.
Отец приехал один раз. Постоял на пороге, помял кепку, сказал: «Ну, ты это... если что, звони». Лера кивнула. Он ушёл. Больше не приезжал. Звонил по воскресеньям, молчал в трубку...
Лера не стала монахиней. Не приняла постриг, не дала обетов. Просто осталась жить при монастыре — мыть полы, чистить картошку, стоять службу. И это было самым большим бунтом в её жизни. Против себя прежней. Той, которая в примерочной втягивала живот и верила, что джинсы на два размера меньше сделают её счастливой.
Иногда, по ночам, Лера просыпалась и смотрела в окно. За окном была темнота, и в этой темноте не было ни одного мужчины, который мог бы её спасти. Но она больше не хотела, чтобы её спасали. Она просто хотела спать. И спала.
Спокойно. Глубоко. Без снов...
Отзывы
Белы́х Лариса07.04.2026
Олег, а ты ещё не публиковался в журналах? Или в собственных книгах?
Очень интересно пишешь! Молодчина! ♥
Новиков Олег07.04.2026
Белы́х Лариса, спасибо.
Это проходное чтиво, врядли заинтересует журналы.
А уж до книги я точно не дорос))
Белы́х Лариса07.04.2026
Олег, так я и не имею в виду именно этот текст.
Kaibē07.04.2026
Я пока так и не поняла, кто скорую вызвал и ещё успел? Лера же одна живёт, вроде? Иначе ей бы не удалось спокойно отдыхать, в смысле, подыхать от ватного счастья)
Предположим, вены были в ванне, она соседей залила уже отключившись и те тревогу подняли - пока дверь ломать, то да се, уже насчет венков узнавать пора, а не насчет скорых.
Позвонила напоследок родным или оставила прощальных записок по соцсетям уже ближе к истине, но надо это как-то обозначить...
Новиков Олег07.04.2026
Kaibē, понял. Допилю.
Вообще испугалась, сама вызвала.
Я почему то не посчитал это важной деталью и запихнул в три точки)
Kaibē07.04.2026
Олег, вот сама это вообще для сюжета, морали и по психологии прекрасно! Не каждый может оставаться спокойным, когда с него кетчуп течёт. А она ещё наверняка осторожничала при операции, self-harm качественно и всерьёз тоже для характеров посильнее. Так что было время одуматься и понять, что делает что-то не то.
Dear07.04.2026
Kaibē, )
Ирина, я смеюсь..
Олег, простите, пжл!
и всё это из-за мужчин ((
да не пошли бы они куда ;))
и вот ещё что смущает,
Олег, на фото реальная девушка, красивая, совсем не несчастная,
она не обидится?
понятно, что литература это литература ))
выдуманные истории, но девушка-то реальная )
и серьёзно, написано очень хорошо, но сам сюжет мне как-то... пессимизм,
первый (о ней же, Лере) был лучше ;)
Kaibē07.04.2026
Dear, поддерживаю! Много чести переживать из-за тех, для кого в девушке всегда что-то не так.
В любой, всегда)
Кому по сердцу, пусть остается рядом, не жалко. А остальные искатели странного - мужик с воза, бабе больше времени на себя, подружек и маникюр!
Новиков Олег07.04.2026
Kaibē, тааак!
Это что тут за бабий бунт? Бесмысленный и беспощадный?)))
Шо это за такое?
Как, так с возу?
А кто же нас красивых любить и лелеять будет?))
Kaibē07.04.2026
Олег, ))))
Всё так! Кучу раз уже замечено, что стоит ненадолго перестать лелеять и готовить борщи - тут же прекращаются дискуссии, кто в доме главный и что кому как и когда следует делать)
Вы, красивые, слишком быстро привыкаете к красивой жизни "автоматом" - в уверенности, что так будет всегда и само собой. Начинаете "учить" и "улучшать", параллельно отвыкая замечать, поддерживать и благодарить. Месяц обещаете вынести елку завтра, весь этот месяц стеная, что из-за такой мелочи вам месяц выносят мозги)
Но когда женщина перестаёт дуться, пилить и просить - это обычно означает не что она "поумнела" или "исправилась", а что вы ей больше не нужны и она поставила на отношениях жирный крест.
Новиков Олег07.04.2026
Kaibē, ох, опасная вы женщина, Ирина Александровна!))
Лучше уж с вами дружить, и без всяких напоминаний, ещё 31 декабря, выносить елку, мозг и другие ненужные в быту вещи))
Новиков Олег07.04.2026
Dear, в начале пути все они не несчастные...
Мари07.04.2026
Олежек, при попытки суицица - наблюдение в ПНД пожизненное обычное. Ну по крайней мере вроде так у нас тут в Москве) хорошее произведение, молодец
Новиков Олег07.04.2026
Мари, в следующей серии запишу ее на приём в ПНД))
ОЛЯвчера в 9:09
Хорошо.
Маленькая поправка: тело всё-таки вторично. Хочется внимания, любви, нежности.
Это я про это: ..."но тело, которое раньше жаждало мужского тепла..."
Новиков Олегвчера в 9:31
ОЛЯ, у каждой — свои запросы))
ОЛЯвчера в 9:38
Олег, согласна! Но если нужно тело, то "тела" поклонников менять можно три раза на дню, а хошь 5, и не париться о продолжении отношений с конкретым "телом", а твоя ЛГ же не из-за недостатка "тел" переживает, судя по контексту.
Новиков Олегвчера в 9:51
ОЛЯ, у тебя всё слишком прямолинейно. Как клавиши на рояле.
Человек сложная скотина. Поэтому и депры и психушки, и монастыри...
ОЛЯвчера в 10:02
Олег, вот у тебя написано: "После очередного разбитого утра, после ещё одного «ты чудесная, но»
Исходя из этого, что ЛГ хочет? Как вижу я, написала выше. Она хочет отношений, а не только: "...но тело, которое раньше жаждало мужского тепла..." Тут получается буквально.
Логика просто. Если тело - завтра забыла как зовут, вот и всё. просто порыв, ситуация и пр. Какая разница ей - женат или нет...
Просто рассказ у тебя глубже, а фраза про тело тут из другой оперы, кмк.
Новиков Олегвчера в 10:36
ОЛЯ, иногда желания тела и души совпадают...
Просто тело чаще хочет. Хочет разнообразия и удовольствия, а душа тепла и постоянства. Вот и получается дисгармония в голове у бедной героини. Она страдает, но продолжает наступать на те же грабли вновь и вновь...
ОЛЯвчера в 10:47
Олег, с этим согласна:))
Новиков Олегвчера в 11:09
ОЛЯ, а ещё я заметил, как женская половина населения остро реагирует на моих героинь))
Женская солидарность))
