Не от мира сего Ч.2

Павлик скатился на три-четыре по всем предметам, кроме литературы.

Учительница литературы «пытала» Дарину.

«Итак, Дариночка,вспоминаем "Гранатовый браслет". Почему Желтков покончил с жизнью?»

«Я плохо помню, мы два года или три года назад это читали, Нина Ивановна».

«Да, Дариночка, мы три года назад это читали, а выпускной экзамен по всей программе у нас в этом году».

«Сейчас. Желтков был влюблён в Шеину. Хотя видел её лишь однажды. Значит, он был фантазёр, который придумал себе то, чего не было. Подарил гранатовый браслет, она его отвергла, он покончил с жизнью. Наверное, он был не совсем здоров психически, а психически больные люди часто кончают с собой. Как-то так».

Нина Ивановна подняла брови. «Класс, ещё варианты есть?»

Павлик поднял руку: «Я думаю, что это была редкая, бескорыстная любовь, искреннее восхищение тонкой красотой и жертва. Он подумал, что оскорбил её своим подарком, хотя подарил самое дорогое, что у него было. На неё, как на женщину замужнюю, из-за такого подарка могла пасть тень подозрения в измене. И чтобы сохранить её честь, он покончил с собой. Хотя я считаю, Нина Ивановна, что дарить ничего не нужно было, а просто хранить свою любовь в сердце и молиться за неё. Может быть, посвятить себя служению Богу, раз любимый человек уже с кем-то обручён?»

«Прекрасно, Савелов».

 

Павлик часто гулял около дома Дарины по выходным и точно для себя решил, что к женщинам Излегощева он не пойдёт, хоть Излегощев и звал. Он стоял на остановке и видел, как Дарина возвращается домой со своих любимых спортивных танцев. Слушает плеер, улыбается, чуть-чуть прикрывает глаза и в такт музыке покачивает головой. На шоссе мигает зелёный, Дарина не останавливается. Паша слышит резкий звук: это кто-то выруливает из-за угла на полной скорости. Савелов выбежал, схватил Дарину, и они вместе упали на тротуар, уже на другой стороне шоссе. Дарина вынула один наушник: «Савелов? Ты что, повёрнутый?» Она даже и не заметила, что только что была на волосок от смерти. «Ты это, не трогай меня своими потными руками. Иди отсюда». Дарина встала, вставила наушник опять в ухо и завернула в свой дом. А Павлик стоял ещё долго там, на тротуаре, тихо плакал, и в голове у него звучали слова: «Не трогай меня своими потными руками... Потными руками... Потными руками…»

 

Павлик сидел с Серёгой на балконе. Серёга курил и бормотал: «Ну всё, братка! Вся школа говорит, что Даринка помолвлена с Арменом Саргсяном. А ты хоть знаешь, кто это?»

 

«Армянин?» — смотря на окурок, прошептал Павлик. «То, что армянин, — это понятно. Это сынок владельца сети стоматологических клиник. Одна на Остоженке, одна на Плющихе, две на Арбате. Там денег — куры не клюют. А тебя она, знаешь, почему даже знать не хочет?» «Потому что я русский?» — вымолвил Павлик. «При чём тут русский — не русский? Я вот, если хочешь знать, карел. Но меня это не парит. Она не хочет тебя знать, потому что у тебя нет денег, нет высокого роста! Сексуального опыта, как я догадываюсь, тоже никакого нет, зато у тебя есть акне на лбу!»

 

Слова лучшего с первого класса друга резанули лезвием по сердцу, глаза Павлика наполнились слезами: «А разве рост и деньги — самое главное в жизни?»

 

В августе Дарина вышла замуж за сына владельца стоматологических клиник. А Павлик решил постричься в монахи Ново-Иерусалимского ставропигиального мужского монастыря. Через два года Дарина развелась. Она часто вспоминала выпускной класс, уроки литературы, которые до конца поняла лишь сейчас, слова Павлика и как её спасают от смерти его руки, словно крылья. Отец Камиль Заурович видел это в окно. А Павлик просто молился.