Ох, Бориса до ручки доведшая...
* * *
Ох, Бориса до ручки доведшая,
а меня до палаты на Пряжке,
как в землянке солдат, угоревшая,
чумовая, скажу без натяжки,
эта жизнь с кулаками недобрыми
всё же нежной была и ранимой —
там, в груди, находила под рёбрами
орган столпника и серафима.
И тогда выступала солёная
из глазного безумия влага —
трепетала душа воспалённая:
вспоминалась любовь и общага,
вспоминался Невзоров и «Новости»,
коммунальная кухня с тазами,
наши споры о смысле и совести,
новогодняя ночь со слезами.
А потом я писал: «Чандрагупта
и Ашока — плохие слова.
Чистый снег, не болит голова,
и светло
почему-то».
2013 г.
