Дуняша (продолжение)
Дуняша сидела в светлой горнице за прялкой доставшейся ей в приданом, как наследство от бабки. Девушка мурлыкала себе под нос какую-то песенку, как хату пригибая голову влетел Гриша. Увидев при деле молодую жену, он скинул свои стоптанные сапоги, подошёл и на радостях заключил её в объятиях.
- Что случилось, голубка моя? — спросил Гриша. - Мне тётка Агафья сказала, что тебе опять нездоровится сегодня. Так ли?
Дуняша нервно повела плечиками, пытаясь освободиться от навязчивых объятий мужа.
- Так ли, так ли! - передразнивая Гришу, ответила Дуняша, - Да врёт всё твоя Агафья. Всё хорошо у меня. Живот с утра немного тянуло, а сейчас всё в порядке!
Дуняша встала и осторожно потянулась после долго сидения за прялкой. Округлившийся животик уже плохо скрывался за широкими одеждами молодухи, ожидавшей со дня на день наследника.
- Я сегодня ничего не готовила, Гриш. Хотя в подполе есть молоко, а под рушником краюха хлеба. Маманя твоя в обед забегала, принесла поесть. А мне вовсе не охота из её рук ничего брать. Не любит она меня. Вот и сижу весь день, как дура - голодная.
Гриша широко улыбнулся.
- Глупости не говори! - ответил жене Гриша. - Маманя одинаково нас привечает, и нет ей проку нас разделять. Все мы - дети её. А что редко захаживает, так страда у нас опять. Снопы вяжем Урожай спасаем. Всем селом на полях, акромя тебя и Васьки бездельника.
После слов о Ваське, Дуняша скинула короб с заготовленными ей нитками на пол.
- Знаю я, как ты в поле ходишь, - разозлилась Дуняша, - Мимо меня всё. Небось всех девок на селе обошёл, пока домой спешил?
Гришка рассмеялся в голос, чем ещё больше разозлил молодуху на сносях.
Гриша вприпрыжку выскочил в сени, и
- Какие девки, Дуня? Посмотри на мои мозоли на руках! Такими руками ни девку не потрогать, ни по голове не погладить, волосья разом повылазят. Разве только отцовскую кобылу ими потрепать по загривку, да почесать по бокам.
Дуняша попыталась выдавить из глаз слёзы для жалости, но Гриша выглядел на столько смешным в своей простоте, что она едва сдерживала смех.
- Устала я, Гриша! Мне бы разродиться поскорее уже. С таким пузом ни воды не натаскать, ни обмыться, ни в огород выйти. Даже мальцы сидя на плетнях, смеются, на меню глядючи, да пальцами тычут, как на прокаженную. Толстая я стала и некрасивая, как пивной бочонок. Лицом раздалась, словно луна на Поликарпов день, все изъяны теперь видны.
Что бы разрядить все направленные женой из лука стрелы, Гришка, босым, метнулся в сени и притащил обмякшего на тонкой шейке курёнка.
- Вот, - сказал он, сияя от счастья, - Я куренка раздобыл, которого дед Тарас надысь телегой переехал. Он мне для тебя отдал. А ещё я пяток картошин раздобыл. Сейчас супчик сварю и покормлю тебя.
Дуняша улыбнулась, но улыбка у неё получилась кривой.
- Вот и ешь его сам! — ответила она. - Раздавленного телегой... А меня папаня давно к себе жить зовёт. У него дом полная чаша в соседнем селе — не то что у нас. Перебиваемся с краюхи на горох. Он женился в третий раз. Да и жена его новая обещалась мне с родами помочь.
Гриша привыкший к сложному характеру Дуняши, ничего не ответил, лишь вышел с курёнком в сени за топориком.
Не прошло и недели, как разродилась Дуняша сыном на радость молодому мужу и его родителям. Только молодуха была совершенно не рада этому. Всё жалилась, что располнела, да формами покривилась. За младенцем она смотрела плохо, кормить грудью так и вовсе отказалась. Малец новорожденный начал часто болеть, много и долго кричал по ночам, а по прошествии всего месяца, так и вовсе зачах без материнской ласки.
Хоронили наследника Гришки всем селом. Дуняша, конечно, не пошла ни в церкву, ни на могилку к сыну, сославшись на подорванное тяжёлыми травмами здоровье. Муж Дуняши по прошествии месяца почернел лицом и тоже слёг в неизвестной болезни в своём отцовском горе.
Как-то раз приехал в село отец Дуняши. Он сунул лежачему Гришке под подушку кошель с монетами, попрощался, да и увез дочку восвояси в неизвестном направлении. Гришка не стал скандалить, отпустил жену на все четыре стороны, на прощание махнул на случившийся конфуз ослабевшей рукой.
Прошло полгода, как забрали Гришку родители к себе в дом. Выходили они его травками да снадобьями. Вымолили у Спасителя здоровье для единственного сына, но работой не больно нагружали, как не силился Гриша руки ко всему приложить. Понемногу отошла стороной и душевная болезнь Гришки. Порозовел он лицом, кудри снова завились, но только с проседью.
Прошло ещё несколько годков. Гришка выпрямился, стал известным на всю округу конюхом. Разводил на продажу лошадей, деньга стала водиться в карманах. Радовался солнышку, погоде, природе и каждому новому дню. Про Дуняшу он вспоминал изредка, когда маманя в дом приводила молодых девок под разными предлогами. Отвергал Гриша и всяческие родительские намеки на женитьбу.
Однажды случилось так, что поехал он с папаней в город. Для нового подросшего выводка жеребят в конюшне потребовались новые сбруи. Приехали они с батей на ярмарку, ходят, смотрят товар разный, присматриваются, да прицениваются.
То судьба была? Или чьи-то козни? Но повстречал Гришка на базаре колченогого Ваську, который пропал из села тем же днём, что и его молодая жена.
Васька сам окликнул земляка, заприметив того в торговых рядах.
- Гриша! - крикнул с брички Васька. - Какая встреча, дорогой ты мой!
Гриша не сразу признал косого, не желая откликаться на реверансы в свою сторону. Васька сам подбежал к нему, вцепился клещом, да стал того тискать в объятиях.
- Как я рад тебя видеть, друг мой! — верещал Васька. — Ну, рассказывай, как жизнь у нас в селе? Чего нового?
Гриша сперва отстранился, но по доброте душевной он не помнил долго обид, поэтому остался на месте. Подал Ваське руку.
- Василь, ты что ли? — выдавил из себя Гриша.
- Я это — я!, — залебезил мужичонка в картузе. — Не признал что ли?
Для наглядности Васька снял головной убор, обнажив лысеющую башку, и скосил глаза.
- Я же теперь тоже не простой сельский дурачок! Я при барине Абрикосове служу. Должность получил. Управляющий теперь его делами! Вот женился на днях!
Васька кружил вокруг бывшего соперника, как маленькой откормленная собачонка перед обеденным столом. Он то радостно похлопывал друга по спине, то трогал его за одежды, оценивая качество материалов.
- Рад за тебя! А от меня тебе чего надобно? — попытался отделаться побыстрее от назойливого и раздобревшего на казённых харчах Васьки. — Мы, вроде, в друзьях не ходили, вместе не служили?
Васька сбавил обороты, расстегнул сюртук, достал большие серебряные часы на цепочке и посмотрел на время.
- Разговор у меня к тебе будет, Гриша, - сказал он, - но только не при чесном народе, а конфиденциально!
- Разговор? — удивился Гриша, Конфиденциально? Об чём?
Глаз Васьки ещё сильнее поплыл в сторону, а улыбка спряталась за рыжими, редкими усишками над губой.
- С Дуняшей давно виделись? — хитро прищурился он и отскочил на безопасное расстояние.
