Jean de Lafontaine. L'Aigle, la Laie et la Chatte. Жан де Лафонтен. Орлица, кабаниха и кошка
L’aigle avait ses petits au haut d’un arbre creux,
La laie au pied, la chatte entre les deux,
Et sans s’incommoder, moyennant ce partage,
Mères et nourrissons faisaient leur tripotage.
La chatte détruisit par sa fourbe l’accord ;
Elle grimpa chez l’aigle, et lui dit : Notre mort
(Au moins de nos enfants, car c’est tout un aux mères)
Ne tardera possible guères.
Voyez-vous à nos pieds fouir incessamment
Cette maudite laie, et creuser une mine ?
C’est pour déraciner le chêne assurément,
Et de nos nourrissons attirer la ruine :
L’arbre tombant, ils seront dévorés ;
Qu’ils s’en tiennent pour assurés.
S’il m’en restait un seul, j’adoucirais ma plainte.
Au partir de ce lieu, qu’elle remplit de crainte,
La perfide descend tout droit
À l’endroit
Où la laie était en gésine.
Ma bonne amie et ma voisine,
Lui dit-elle tout bas, je vous donne un avis :
L’aigle, si vous sortez, fondra sur vos petits.
Obligez-moi de n’en rien dire ;
Son courroux tomberait sur moi.
Dans cette autre famille ayant semé l’effroi,
La chatte en son trou se retire.
L’aigle n’ose sortir, ni pourvoir aux besoins
De ses petits ; la laie encore moins :
Sottes de ne pas voir que le plus grand des soins
Ce doit être celui d’éviter la famine.
À demeurer chez soi l’une et l’autre s’obstine,
Pour secourir les siens dedans l’occasion :
L’oiseau royal, en cas de mine ;
La laie, en cas d’irruption.
La faim détruisit tout ; il ne resta personne
De la gent marcassine et de la gent aiglonne
Qui n’allât de vie à trépas :
Grand renfort pour messieurs les chats.
Que ne sait point ourdir une langue traîtresse
Par sa pernicieuse adresse !
Des malheurs qui sont sortis
De la boîte de Pandore,
Celui qu’à meilleur droit tout l’univers abhorre,
C’est la fourbe, à mon avis.
Свила гнездо орлица на вершине кроны
Свинья внизу зарылась, кошка между оных;
Друг другу не мешая тем разделом древа,
Три матери ласкали и растили деток.
Разрушила согласье кошка то коварно;
Взобравшися к орлице молвила ей: "Мама!
(По меньшей мере детям, тем, что мал мала)
Не жди вестей хороших; непросты дела.
Взгляни на наши корни: видишь ли подкоп,
Как будто вдруг шахтёром стала кабаниха?
Так это чтоб наш дом с тобой засох;
Руинами жилища стали б лихо:
Как дерево падет, на завтрак кабанятам
Пойдут мои котята и твои орлята.
Остался б хоть один - и почитай за радость!"
С вершины, где наговорила гадостей,
Коварная спустилась прямиком к корням,
И там,
Где кабаниха-мать воспитывала детушек:
"Ах, милый друг, любезная соседушка,
- ей шепчет заговорщица, - вот вам наблюденье:
Коль выведешь детей - орлице на съеденье.
Пообещай об этом никому...
Иль на меня падёт орлицы ярость".
Увидев, как хавронья испугалась,
В своё дупло злодейка мчит, во тьму.
Боится из гнезда уж вылететь орлица,
Хоть голодны птенцы; свинья же ещё пуще:
Дурёха и не смотрит на кусты и кущи,
Что деткам малым в пищу бы могли сгодиться.
Упорствуют в сиденьи обе, все внимают
Чтоб деточек своих спасти да от несчастья:
Орлица - если вдруг свинья всё ж дуб повалит,
А кабаниха - если птица вздумает напасть.
В конце убил всех голод; боле не осталось
Ни у орла птенцов, ни поросяток малых,
Родители подле детей легли через мгновенье;
Досталось кошкам всё: и пища, и владения.
Известно ли тебе, как долго интриганка
Плетёт дурную сеть желаний своих гадких?
Несчастьями, что к нам летят
Из ящика бездонного Пандоры,
Те полнятся, кто на коварство споры
И оттого мерзки на мой прескромный взгляд.
Отзывы
Бугреев Сергей30.01.2026
Вот люблю я Ганса Сакса читать!! У него такие клёвые истории всегда
