Посмотри: небеса дырявые

Там, где память твоя остынет, —

камни взойдут и вскрикнут.

В этом выжженном небе синем

тени к губам прилипнут.

И пойдешь по камням, как посуху,

боль зажимая в обугленных пальцах.

Мир, приученный к злому посоху,

Прорастает в других скитальцах.

 

Не ищи её — ту, нагую,

что под водой задохлась.

Ты накликал беду другую:

сердце твоё усохло.

Посмотри: небеса дырявые

цедят на землю копоть.

И закаты — такие ржавые,

что не выдохнуть их, ни лопнуть.

 

...Дно души — это свалка жести,

где среди лома — лица.

Те, с кем не делил ты известий,

те, кем привык гордиться,

превращаются в тварей скользких,

в чешую облекая шрамы.

Сколько их там? Насчитаешь сколько,

прежде чем рухнут храмы?

 

Убежать? Но земля — как губка,

тянет на дно, в утробу.

Жизнь — нелепая, в швах скорлупка,

смерть — дорогая проба.

И не важно, Христос ты, вор ли,

или палач со стажем —

этот ил у тебя на горле

чёрной печатью ляжет.

 

Ты вернешься в свой дом, конечно,

выпьешь воды из крана.

Будешь жить — так же слепо, грешно,

в коконе из тумана.

Только в зеркале вместо кожи —

чешуя и седые блики...

Но

и ты

в этом тонком мире —

тоже

просто

фантом

безликий