Мулине из макраме
Некоторые люди думают, что им все должны. Они забывают, что у них ничего не брали.
Судьба сплетает свои нити из мулине на макраме.
Седыми волнами туманы с небес слетаются ко мне.
В ночных созвездиях украдкой скользит комета в вышине.
Сны растекаются приливом, шурша песком на самом дне.
Одновременное начало – всему подводится итог.
Дни унесутся в бесконечность, в них был и трепет, и восторг.
Отчаяние с тугим напором, систол-диастол западня.
И скрежет колеса Фортуны, и лепет чудного дитя.
Всё в круге, замкнуто пространством, что отражает блеск зеркал.
И росчерк Таро, сладострастия – оракул точно предсказал,
Ненастья, бури и забвение. Что век, что час – всё суета.
Уводят в прошлое ступени, где нить свою плетёт Судьба.
Малиновым и синим цветом она рождает и творит.
Чёрным по белому узору – ужалить больно норовит.
И алым цветом озаряя, несёт любовь в наши сердца.
Не счесть оттенков откровения, что приготовила она.
Забыть легко, не вспоминая. Но вот невольно тот узор,
Всё повторяет и взлетает восторга буйный приговор.
Перевязав узлами счастье, в законы заковав шутя.
Скользит тончайшими лучами по отголоскам бытия.
Судьба плетёт свои скрижали – паучьих лапок перепляс.
Всё слышит чуткими ушами – мысли и помыслы у нас.
О всех свершениях в далёком, что побуждают нас идти,
Искать ответы на вопросы… У каждого свои пути.
На макраме отгадка смысла сплелась в отчаяния узор.
Здесь нет баланса коромысла лишь бесконечность длящий взор.
В надежде выловить оттуда последний штрих жеста Судьбы.
Так смотрим мы до горизонта в путь провожая корабли.
А в каждом прожитом мгновении смех или радость бытия.
Все ждут с надеждою, в смятении, что приготовила Судьба.
Наворожила что иглою, и бросила песчинок суть,
На тот бархан в восьмёрке колбы – все временем его зовут.
И перегиб хитросплетений вдруг ясным станет словно день.
Всё в переливах изменений, где танец свой танцует тень.
Под ритмы бубна и тамтама, энигмою питая взор.
Судьба слепа на оба глаза, она лишь чувствует узор,
В котором музыкою вечность выводит бесконечный ритм.
Тамтам такт отражает сердца, а бубен мысли шевелит.
И всё сольётся в гулком эхо и воплощается опять.
Вдох-выдох – это лишь мгновение, что невозможно потерять.
Но и они песчинкой лягут на самый верх горы песка.
Судьба перевернёт узоры пшеничным цветом колоска.
Забрезжит в новое лиловым и каплей упадёт слезы,
В песок, что время набросало из акварельной полосы.
А нити голубым оттенком подарят солнечный апрель.
Весной пропитано мгновение в эскизе – кисть и акварель.
В них ветер, как порывы страсти напомнят таяние снегов.
И воздух – свежий от простора, где обоюдная любовь.
Всё в макраме сольётся рифмой в ответ расширенных зрачков.
Здесь всё всегда неповторимо – освобождает от оков.
Перевернётся время всуе. Песком мгновения зашуршат,
И новый цвет вплетаясь в нити стекает в вечный коловрат.
Дождём слезинок и туманов, где ритм сердец с тамтамом в лад.
Жизнь начинает всё сначала. Судьба с энигмой шелестят,
Осеннею листвой опавшей – охра с оранжевой канвой,
Проходит нитью по барханам, что высятся над головой.
Судьба свершила вечный танец и макраме украсив станс,
Исполнит в звёздах отзвук ритма, который кружится, как вальс.
А новых нитей поцелуи устроят звёздный хоровод,
Под перестук песчинок белых звенящих будто чистый лёд.
И заскрипит зима морозом, сжигая холодом тепло.
Судьба смеётся над прогнозом, ей всё давно разрешено,
Так делать, как она желает, презрев надежды и слова.
И только Карма это знает – отмашку даст её рука.
И воздаётся по заслугам. Рок в этом деле знает толк.
Обрушит макраме узоры, смещая пол и потолок.
Так было, есть, всегда так будет. Жемчужный блеск её зубов,
Всё перемелет и рассыплет песком морским вдоль берегов.
Лишь мулине последней стёжкой завяжет туго узелком.,
И золочёною застёжкой приколет редкостным жуком,
В свою коллекцию наследий, в калейдоскоп своих зеркал,
Где макраме – судьбы творение, собой украсит гребни скал.
В нём смысл забытых откровений на ей понятном языке.
Рассвет их золотом покроет. В мгновение расцветки все
Вдруг растворятся в чистом звуке, соединив в себе мечту.
Я это видел на рассвете и слышал тихое – люблю.
