Яблоки

Золотое яйцо принесла на рассвете заря,

заливая лучами куржавую кожицу яблок.

Два последних держались за ветки в конце октября,

словно белоголовый пухляк и малиновый зяблик.

 

Пахла жжёной извёсткой нагретая печкой стена,

пахла комната пухом перин и настойкой аниса.

Чернобурая ночь подарила луну тебе — на!

не зашторивай окна, не мучай резные карнизы.

 

Я лежала и бабушка рядом — читала ли, нет?

Помню полные груди и руки в шершавых мозолях

и невидимый всеми, но мной осязаемый свет,

будто алые капли гвоздик задрожали на поле.

 

Мы о чём-то болтали: озябший цыплёнок луны

и огромная курица белого зимнего солнца.

Теплота раскалённой до тихого треска стены

усыпляла, как будто заря никогда не вернётся.

 

Этот день волочился за мной, но однажды иссяк

как привычные трели апреля, июня, июля…

Помню только как белоголовый осенний пухляк

и малиновый зяблик сияли на бежевом стуле.