Ожог сердца

ОЖОГ СЕРДЦА

 

разное 2025 год

 

* * *

В Чудиново я жил, измученный печалью,

и борщевик вставал, как ялтинские пальмы.

Но не курортный вовсе был июнь,

и дождик шёл, как опытный бегун.

Тогда-то, боже мой, случилось это чудо.

В мой дом вошёл старик и вдруг сказал беззубо:

— Ну чё ты тут один? Поговорим?..

И обсудили мы и Древний Рим,

и всё, что про упадок нам известно.

Старик сказал: — Смотри, в душе людей нет места

для мысли, что напрасно жили мы.

И вот выходят призраки из тьмы,

и новый Ад свои распахивает двери.

А люди, что ж, они не то чтобы, как звери, —

они как раз, как люди: о любви,

о милосердии мечтают. Но, увы,

предпочитают всякий раз простые средства…

Он замолчал. И я тогда увидел вместо

чудного старика один туман.

Шумел на кухне чайник, а тюрьма

казалась не такой уж неизбежной.

Как бледный месяц плыл в окне рассеянно и нежно!

Как на пустом столе светло поблёскивала чашка!

Теперь я знаю: жить совсем не так уж тяжко.

15.08.25

 

* * *

Как ты там говоришь? «Возвращайся, милый»?

Четвёртый раз подряд выпадает решка.

Значит, я верной дорогой выхожу на Горестницы.

Тишина. Сосны. Влажные изумрудные иглы.

Они так похожи на девичьи заплаканные ресницы.

 

Солнце моё незакатное, какая-такая спешка,

когда я в любое время привезу гостинцы?

 

Устроим пир. Хорошее дело. Кошкам

выдадим немного бульона. Тем более,

скоро зима — как раз обновим сапожки,

меховые, да лаковые, да безмозольные…

 

* * *

Осины,

дождик-хулиган,

медвежьей лапы отпечаток.

Рубил сушину я с плеча так,

что лес подрагивал. А там,

там, на холме, в открытой книге

природы виделась одна

печаль огромная, и на

болоте сумрачный топтыгин

понюхал воздух: — Человеки?

От них подалее, эге…

И на одной своей ноге

сосна задумалась в разбеге:

«А где же счастье?» Так. Нигде.

В минувшем

веке…

05.12.25

 

* * *

Странно мерцает какая-то редкая рыба

на глубине ускользающих медленных вод.

Сосны-вогулки шумят у речного обрыва.

Ветер свою одинокую песню поёт.

 

Сохнет одежда моя у огня. Грозовые

скорбные тучи уходят на юг. Что сказать?

 

Только одно и позволено: дуть в носовые

узкие дырочки, да на колене ломать

хлеба сырую краюху, да иногда напрягать

связки свои

бесполезные голосовые.

07.12.25

 

* * *

Полбуханки дали хлеба

в деревне.

На дорогу смотрят слепо

деревья.

 

Я иду к юго-востоку

неспешно.

Занырнула выпь в осоку

небрежно.

 

Тут не выставить палатку —

трясина.

Сон увидел бы: мулатку

и сына.

 

Но шагать ещё, похоже,

мне долго.

В сапоге меня тревожит

иголка.

 

Нет, не поле перешастать —

задача

посложнее. А душа-то

заплачет.

23.12.25

 

* * *

Где бился с татарами князь

на Керженце возле болота,

я черпал ботинками грязь.

«Ну дурень!» —

заметил бы кто-то.

 

И правда, какая-то блажь

во всех этих странствиях наших.

А всё-таки многое дашь

за тление листьев опавших,

 

за тихую песню скворца,

целебную горечь полыни,

за то, чтобы звёзды мерцать

над холодом снежной пустыни

 

могли бы. О, Господи Боже,

я тоже мерцаю, я тоже…

08.11.25

 

* * *

Сел на лесину: кладония,

зелёные кубки эльфов.

К небу тяну ладони я,

в Карелию понаехав.

 

Там, высоко, изначальная

звезда моя Уведебель.

А сердце моё печальное

давно не нуждается в хлебе.

 

О, только в сосновой музыке,

в дыхании ветра. А значит,

муравей опускает усики

в каплю росы

и плачет.

20.12.25

 

* * *

Домик мой в рюкзаке,

крепкая палка в руке.

Небо над лесом темнеет.

Сердце моё пламенеет,

тянется в звёздную высь.

Господи, отзовись!

Манатки мои отсырели…

Семьдесят две параллели…

28.08.25

 

* * *

В зеркале озера мир отразился, как день,

полный хлопот, и труда, и весёлой дороги.

Птицы поют, и ложится на просеку тень.

Ветер колышет задумчивый клён одинокий.

 

Яростных сосен лихой партизанский отряд

сгрудился возле палатки, согреться пытаясь.

И облака, словно райские птицы, парят,

ибо Господь украшал мироздание, славясь.

06.10.25

 

* * *

Мне будет минувшее лето сниться:

железнодорожный мост,

байдарка, палатка, и щепочница,

и сосны до самых звёзд.

 

Бежит без названия речка дикая.

Легко ли дышится: — Жить!..

Кузнечик в траве ворожит, пиликая,

и паутинка дрожит.

 

Люби, созидай, говори по-птичьему!

Век сточит зубы о кость.

Ты — мост и дорога. Такая дичь ему

не по зубам, как гвоздь.

26.12.25

 

* * *

В готический собор сосновой тишины

сегодня я вошёл печальным человеком,

развёл живой огонь, и серебристым снегом

я причастился вновь. И вот звезда из тьмы

мигнула мне одна. И сердце веселей

забилось потому, что где-то есть иные

далёкие миры. А мы с тобой, земные,

по-прежнему в пути, и пара кораблей

туда, где шелестит планета-океан,

забросит нас любить закаты Эпсилона.

А лес так молчалив! Печаль моя огромна!

Лишь синий луч скользит по тёмным облакам.

29.12.25