Гексагон

Я все так же петляю кругами,

плету кружева, кружу петлями:

дом-работа, работа-дом,

и в нем

квадратные полуметры, кубики

с неправильными углами,

а хотелось бы, может, шестиугольники.

Правильные.

 

Это бы, может, добавило смысл,

добавило целей, понимания, кто ты,

добавило сладости жизни:

запаха цвета тепла,

цвета приюта грез,

цвета кафе почему

бы тебе не принять свою жизнь всерьез?

Васильки, очитки, клеверные помпоны.

А может им тоже грустно? Может им тоже

дом-работа, работа-дом, какой-то дурдом,

 

и в нем,

как полагается, все вверх дном -

ты ходишь по потолку, словно ты букашка,

за спиной ни единой истории,

память, что промокашка -

скажут тебе, что ты псих, и ты сразу веришь,

скажут - пчела, и ты знаешь, что да:

вот же на мне, в полоску, она -

ночнушка-дневнушка-шкура-кожа моя.

 

И я, знаете, к ней прирос,

не содрать без крови.

Какой там на завтра прогноз

погоды?

Брать ли зонтик?

Надо ли чистить обувь

или так, все дождем смоет?

 

Слипнется пыль, унесенная паром из полости рта,

пыльца на рубашке-дурнушке,

пыль, осевшая на никогда

не прочитанных книгах

ни в прошлом, ни в настоящем,

ни в будущем,

но сейчас

между парой усохших ржаных корок зияет дыра.

Ты даешь шанс,

и за ним, в этом горном ущелье, твой путь - тропа

ковром прорастает из букв и знаков, да

же пробелов, чей рисунок сумбурен, а-ля

аляпистый паттерн на чайном сервизе из ближневосточных стран

и из клевера, васильков и очитка чай,

грустной воды и с ароматом грез

в дуэт с догорающей свечкой -

порталом в недавнее прошлое.

Не так уж все плохо, в общем-то.

 

Множество вводных, что добавляют смысл

по капле, песчинке, по точкам в конце предложений,

но все это сыпется мимо:

где-то близко ко дну прореха, минус материя.

Поэтому все вверх дном?

Если не можешь держать смысл, то

смысл держаться ровно?

 

Хотя бы заклей скотчем - временное решение,

но иногда такие вот вещи

обрастают со временем плотью, становятся даже существенней

тех, что с тобой от рождения.

 

Бог с ним, с твоим полосатым платьем,

в нем почему-то легче летать,

ярким пятном на выдержке камер

или сетчатке фасеточных глаз

как будто бы циркулем, круг за кругом

чертить на цветковых коврах

василька, очитка и клевера плоскостях,

путешествуя дом-работа, работа-дом,

да ну и что, что какой-то дурдом,

главное - знать,

кто

ты

в нем.