Обмануть Бога
… Уже спускаясь в подвал, он чувствовал — что-то не так. Что-то изменилось, нарушилось, пошло не по плану. Сам воздух стал непривычным, странным. Тусклый свет, пробивающийся, сквозь пыльное, забранное решёткой оконце под потолком, обрисовывал скудную обстановку -два ведра, миска с собачьими консервами, набитый прокисшей соломой тюфяк в углу — и девушку — скорее, призрака — на длинной цепи, стальной змеёй обвившей её лодыжку. Металл глубоко врезался в плоть, раны кровили и гноились, любое движение причиняло жуткую боль, поэтому узница старалась не двигаться. Девушка была обнажена. Только неглубокое, с присвистом дыхание говорило о том, что она ещё жива. Пленница прислонилась к шершавой, неровной стене и, кажется, спала. Глядя на изувеченное тело, он улыбнулся уголком губ.
— Пора просыпаться, милая, — сказал он и окатил её ледяной водой из ведра.
Она даже не попыталась встать или закричать. Тяжело вздохнула, недовольно повела плечами, открыла глаза и встретила взгляд своего мучителя. «Вот, что поменялось!» — мелькнула непрошенная мысль, нога автоматически впечаталась в пятно лица, что-то хрустнуло, чавкнуло под каблуком.
— Разве я разрешал тебе смотреть на меня? Разве это — почтение? Кто я? Отвечай! Кто?!
— Бог, — еле слышно бросила сквозь разбитые губы девушка.
Он удовлетворённо кивнул и подошёл ближе к жертве. Это было ошибкой. Что-то просвистело в воздухе, ногу пронзила адская боль — ржавый гвоздь, которым цепь крепилась к стене, едва ли не по шляпку вошёл в плоть. Девушка откатилась в сторону и что было сил дёрнула за цепь.
Он рухнул на бетонный пол, удар спиной выбил дух, клацнули зубы — во рту появился резкий металлический привкус. Угасающим сознанием он уловил движение — неторопливо, но неуклонно к нему подползала его судьба. Безжалостная, неотвратимая, бесчеловечная.
Она начала с глаз. Просто выдавила их, а потом жадно облизала пальцы. Затем откусила ему нос. Пожевала и выплюнула — невкусный. Вырвала гвоздь из ноги, чтобы тут же вонзить его в мошонку. Он зашёлся криком, она руками вырвала ему язык, заставив захлёбываться собственной кровью. Схватила за волосы и стала бить затылком об пол. Методично, спокойно, с безмятежной улыбкой на измазанном кровью лице. Услышала хруст — словно лопнул грецкий орех — почувствовала едкую вонь мочи и дерьма, кивнула, поднялась на ноги.
— Ну и кто теперь Бог? — презрительно спросила она окровавленный кусок мяса и, не дождавшись ответа, похромала к манящему тёплым светом проёму двери. Впрочем, сделать даже шаг оказалось непосильной задачей — натянулась цепь, оканчивающаяся гвоздём, прочно засевшем в яйцах её мёртвого бога. Ругаясь сквозь зубы не хуже портового грузчика, она дёргала и дёргала стальную паршивицу, не слыша цокот когтей по камню.
В последний момент оглянулась. Раззявленная пасть кане-корсо за секунду до прыжка — последнее, что она увидела в этой жизни.
