МОНОЛОГ БЕРЕМЕННОЙ

Беременная в глазах других людей сродни сумасшедшей:

и что теперь ты хочешь есть? — первым делом спрашивает у меня человеческое любопытство.

Я теряюсь и не знаю, что отвечать: вчера я ела квашеную капусту,

не знаю, насколько это нормально.

Кажется, все эти истории про желание мела и шерсти с клубникой беременные

придумывают, чтобы не выпадать

из образа, я поправилась на пять килограммов и мне муторно нести ещё и выдумку,

хотя меня не тошнит.

 

Чихаю вот — болею второй раз уже,

люди откуда-то узнают, что мне нельзя пить таблетки и навязывают советы про подорожник, чеснок и хозяйственное мыло в нос.

Я не знаю, как сказать им, что хожу к врачу,

кажется, это что-то неприличное.

 

Второй триместр начался с бабочек в животе —

мне велели записать дату первого шевеления,

но забыли объяснить, что это такое.

Решила поговорить про это с коллегами, кажется, для меня открылось прежде невидимое мамское братство.

Коллега спросила: ну, а бабочки, бабочки в животе есть?

Бабочки были.

 

И тут я поняла, что нет никаких других бабочек, кроме этих:

изнутри по кишкам носится воздух от крыльев,

а мой живот — растущий кокон.

Ребёнок в принципе похож на воздух:

его невидно, но без него невозможно.

 

Я тяжело дышу, иногда плачу от нерасторопности,

окружающие говорят, что готовы списать это всё на гормоны,

а я не понимаю, какое им дело до причины моих слёз.

 

К концу второго триместра меня начали хоронить:

учитель списал меня из текстов,

друзья из тусовок,

на работе все твердят «когда тебя не будет».

Я стала пробовать думать это всё:

когда меня не будет, кто-то должен будет печатать этикетки

и сидеть на худ.совете

когда меня не будет — а не будет меня года три, —

кто-то другой придёт и сядет на это место,

когда меня не станет — мир продолжит вертеться

сам по себе.

Он и после Бога-то не остановился.

 

Если бы мне была подвластна паранойя,

то я бы решила, что я — центр земли,

а эти люди молятся за себя:

когда, мол, тебя наконец-то не будет,

мы станем свободны.

Но мне ничего не подвластно,

я — корабль, космолёт, человек

и я всего лишь несу вам ещё одну жизнь,

жизнь.