Песочное солнце

[Суббота обыкновенного человека]

 

Кажется, в тот день была третья суббота августа. Да, наверняка это была суббота, думаю, только праздный день может иметь такое доброе название. И ко всему прочему в то ясное, вполне комфортное и нежаркое утро я по собственному обыкновению коротал свободное время в тишине меланхоличного парка. Где ощущал всеобъемлющую власть над тишиной, пустотой и, конечно, над самим собой. Это было моё любимое место вдали от бесконечной суеты, той самой, что по всем направлениям пронизана алчностью и тщеславием.

 

И вроде бы ничего необычного, просто старый парк на территории бывшей железнодорожной платформы, где до сих пор стоит покосившийся ржавый знак с названием "Тупик". Но вот рядом с этим знаком установлены две скамейки спинками друг к другу. Они как бы разделили окружающий мир на две различные фактуры. Одна из них представляет истинную красоту природы, а другая предлагает печальные образы на фоне унылых развалин архитектурного мира прошлого. И там я всегда один; каждое утро на своей любимой скамейке, с которой открывается фантастически красивый восход солнца, наблюдаю и утопаю в потоке блуждающих размышлений.

 

Так было и в ту обыкновенную субботу, до тех пор пока я не услышал приближающиеся голоса двух человек. Которые вскоре устроились на скамейке позади меня. Тем самым я стал невольным слушателем странной беседы незнакомых мне людей. В голосе каждого из них мгновенно узнавался возраст и какой-никакой жизненный опыт. Для себя я сделал вывод, что диалог идёт между молодым и очень пожилым человеком. Кстати, голос пожилого мужчины вызывал безусловное доверие. Иногда так бывает, когда просто понимаешь сходу: этот человек знает жизнь на всю катушку, и было бы глупо не доверять его советам. Вот только молодой человек всё время пререкался или, как бы это правильно сказать: оправдывался, перекладывал вину и сложности на кого угодно, кроме себя.

 

[Страх не хочет быть бездомным]

 

Поначалу их разговор даже немного раздражал меня, вроде и 'любовь-морковь', а по сути полемика 'ниачём'. Я сидел молча, не имея желания повернуться посмотреть на них, но уже ощущал своё безмолвное соучастие в разговоре.

 

В общем, слово за словом, и так на одной ноте, как вдруг молодой резко высказывает: «Что-то заумное ты говоришь, может быть, это и верно, и даже очень важное, но я-то нуждаюсь в другой помощи». На что старик ему спокойно отвечает: «Ну что ж, удачи тебе в борьбе с самим собой. Но, по-моему, ты не тем занимаешься».

— Сложно это, всё как-то не так происходит. Борюсь, пытаюсь всё делать правильно, а в итоге ничего хорошего. И люди уже говорят, что сам во всём виноват.

— А это не так?..

— Ну как же, я только ради счастья всё и делаю!

— Тогда ответь мне честно, ради кого ты готов на безрассудность, если не ради себя?

— Да-да, я люблю её, но сделать то, что она просит, не хочу, и рассказать об этом кому-либо тоже не позволю себе. А если я исполню её желание, тогда люди, не зная правды, будут презирать меня и считать предателем.

— Если всё так просто, действуй, не ищи удобную правду. Перед тобой неизбежный выбор между гордыней и предательством. И для того чтобы это признать, вовсе не требуется понимать 'бином Ньютона'. И так всё слишком просто.

— Хм… Ты будто предлагаешь мне исполнить роль Иуды.

— Да, вроде того. Потому как в твоём случае продолжать ваши отношения без перемены уже дальше некуда и невозможно! И пожалуйста, не сравнивай себя с Иудой, он всё-таки ценой своей жизни показал людям, как нельзя поступать.

— Ты уж точно не Иисус, чтобы давать мне такие советы.

— Ну так, если верить моим глазам, и ты не Иуда. Хотя… Просто послушай моё мнение о том, что было, не было… Через несколько секунд старик неожиданно произнёс: «Прости меня, Господи», и вскоре продолжил: «Был ли Иуда предателем? Да, однозначно, Иуда совершил подлость и получил за это оплату. При этом он точно знал, что за такой поступок его ожидает скорая смерть и проклятие на веки вечные. Но почему же он не воспользовался монетами; не скрылся или не пошёл с проститутками жарить спирт? Что же это было: алчность или самоотверженность, и для кого, ради чего?.. А может быть, Иуда совершил первый шаг в последовательности событий, таких как: распятие, воскрешение, вознесение?!. Думаю, Иуда не был трусом, и не ему была предоставлена возможность спасти Иисуса. По-моему, Иуда исполнил замысел Бога и тем самым предоставил людям воочию увидеть грех и возмездие, страдание и божественное проявление».

 

— И-и-и… Я должен сейчас тебе поверить?! — удивлённо спросил молодой.

— Ни в коем разе, к тому же среди ныне живущих не осталось свидетелей событий двухтысячелетней давности, и поэтому невозможно подтвердить или опровергнуть моё мнение, — с тонким акцентом сарказма ответил старик и тут же добавил: «Но всё же понять человеческую сущность даже древних людей вполне возможно».

Молодой что-то прошептал себе под нос и после тихо спросил: «А может, мне просто надо лучше верить в Бога, и тогда всё наладится?»

— Безусловно, верить в Бога и в себя — этого вполне достаточно, без какой-либо иронии ответил старик.

— А как же тогда, зачем твои советы?..

— Разве Бог создал твои проблемы?.. Нет, и не ему их разгребать! А я предлагаю тебе спасти себя, а не того, кем ты сам себя представляешь, и тем более не следует спасать мнение людей о тебе.

— Ну не знаю, мне страшно.

— Это естественно, любовь и страх не хотят быть бездомными, поэтому изводят тебя, особенно когда ты пытаешься от них избавиться.

— И что это означает для меня?

— А это уже сам решай и делай выбор, возможно, за который тебя всю жизнь будет преследовать неоправданное сожаление.

 

Такими были последние слова, что я слышал от плавно удаляющихся голосов. Дальше только необратимая тишина… Да, давно я не испытывал такой громкой тишины.

 

[Медовый аромат табака]

 

Вернувшись домой, я принёс в себе некое разочарование или же переосмысление привычного мнения, что, впрочем, и запретило мне дальше переходить черту и продолжать игру в бога. В тот день я напрочь поссорился со всем миром, и, боюсь, произошедшее в парке запомнилось навсегда, хотя куда лучше было бы забыть всё бесследно.

С тех пор прошло довольно много времени, но я больше не возвращался в парк. Теперь я дома встречаю восход солнца, наблюдая происходящее сквозь туманный аромат медового табака. И молча в тишине размышляю о том, что же в моей жизни скоро станет в последний раз: чашка кофе, секс, сигара, вдох…