Последний хранитель тишины

I. Каменная Река

Всё кончилось не громом, а молчанием,

Не пеплом, а застывшей тишиной.

Он, Адам новый, с новым испытанием,

Стоит один под мёртвою Луной.

Город, что вчера был гудящим ульем,

Теперь — базальт, бетонный мавзолей.

На перекрёстках, где толпились люди,

Царствует лишь призрак тополей.

Он ходит по Артериям пустых дорог,

Где краска зебры, выгорев, плывёт.

Автомобили, брошенные впрок,

Как стадо, что хозяина не ждёт.

Их стёкла смотрят тускло и бессмысленно,

В них отражается его сутулый стан.

Он — эхо голоса, забытого умышленно,

Скиталец среди каменных полян.

 

II. Музей Времени

Внутри квартир, открытых всем ветрам,

Застыли кадры прошлой суеты.

Недопитая чашка по утрам,

Раскрытый том, засохшие цветы.

Вот детский стульчик, вот неснятый плед,

Вот календарь, где вычеркнут Последний День.

И в каждой вещи — отпечаток лет,

В которых он теперь лишь хрупкая мишень.

Он избегает зеркал, как приговора,

Боится видеть: в тех глазах — лишь страх.

Идёт в библиотеку у собора,

Где тысячи молчат о голосах.

Он ищет смысл в обложках, пожелтевших,

В чужих словах, что он не разделит.

Он — память всех, внезапно оробевших

Перед собой. Он — тот, кто сохранит.

 

III. Диалог с Природой

С годами рушится империя бетона,

Там, где асфальт, пробилась твёрдая трава.

Виноград дикий, вьющийся по склонам,

Забрал назад свои былые права.

В парках, где когда-то был газон,

Теперь густые заросли и тень.

И дикий зверь, что чует свой закон,

Сквозь город бродит в пасмурный свой день.

С ним говорит лишь шелест водостока,

Где ржавчина с годами проросла.

Он чувствует, как Землю одиноко

Покидает человеческая мгла.

Нет больше войн, нет заводов, нет реклам,

Нет ненависти, спешки и вины.

И в этой тишине — не жуткий хлам,

А исцеление Земли-старушки.

 

IV. Бремя Заката

И вот он смотрит, как садится Солнце

Над тихим океаном крыш и труб.

Всё, что в нём бьётся, — тонкое оконце,

Где только он, и мир к нему так груб.

Он не наследник, а лишь Смотритель праха,

Не царь руин, а горестный монах.

Его дыханье — это отголосок страха

В покинутых, опустошённых снах.

И каждый вечер, при последнем свете,

Он шепчет в небо, чтоб никто не знал:

«Я здесь. Я помню. Я за всех в ответе

За этот мир, что я не удержал.»

Его судьба — не просто одиночество,

Но быть мостом, что никуда не вёл.

Он — последняя строка от Человечества,

Написанная на Земле, как приговор.