Эмили
Маленькой волшебнице Эми
В хорале бинтов и стали, в сухом беспощадном свете
кто-то шепнёт: «Удачи!» — взрослые сплошь обманщики.
Эмили знает всё про пахнущий хлоркой ветер
и клёкот голодных птиц, запертых в белом ящике.
Осы с железными жалами жалят, но ей не больно,
не страшно и даже не скучно — просто она устала...
Утром из мутных окон ей машут ладони клёна,
тёплые зайчики, ластясь, скачут по одеялу —
в ночь...
А во тьме — забытым в иле аквалангистом
слышит своих: их море, потерянных в океане...
Холод подводных гротов. Щупальца, тени, искры.
Вертят, меняют трубки и обсуждают планы.
Завтрак, обед и ужин вечность на ломти делят.
Мысли, шаги и лица. Ложь и чужие тайны.
Вспыхнут из солнца руки, стиснут — и нет неделю.
Встречи все реже. Ясно: скоро и их не станет.
Крохи вестей из дома... Призрачный мир ребёнка,
что ускользнул сквозь пальцы — может, они и правы...
Эмили хочет к братьям. Салочки. И котёнка —
белого, как на фото у санитарки Клавы.
Столько пустых желаний... Звёзд за окном не хватит,
чтобы их все исполнить, дать хоть крупицу счастья.
Лунная тень вальяжно шастает по палате,
пробует острым когтем кожу, металл и пластик.
Птицы пищат. Лекарства хлещут, рождая реки.
Лапа бинты хватает, рвёт и играет с ними.
Мечется хвост над койкой и задевает веки,
и непокой больницы гаснет, как титры в фильме.
Эмили спит:
как раньше, радостна и здорова —
тая...
Осталось слово, шаг из тюрьмы, полёт...
Эмили знает, что в новой жизни
станет белой пушистой кошкой
и сможет согреть любого, кто раньше любил её.
