Камчадал у моря поёт суно

Сидел на берегу уставший камчадал

С гитарой, вёл рассказ под крики чаек,

Наверно, он немало в жизни повидал,

А море с ним согласно отвечает...

 

Как шхуны шли с чужих портов до северных широт,

Как рвали китобои гарпунами

Морских зверей за крупный денег оборот

В портах далёких тёплых Окинавы.

 

Он видел в море белый чудный пароход!

И в белом платье женщину-загадку.

Она, как будто в марте, как лавины сход,

Вдруг захотела покорить Камчатку!

 

И он согласен был с ней разделить любовь

И вместо трапа берег моря положить под ноги,

Не замечая кверху вздёрнутую бровь,

Готов стелить был ей цветочные дороги.

 

Но, свысока взглянув, она устроила каприз:

«Где виноград, где киви и бананы,

Где пальмы, розы и зелёный вечно кипарис?

Мне плохо здесь! Зачем дымят вулканы?»

 

И пароход поднял свой якорь и ушёл,

А он письмо в стихах в ответ послал ей с чайкой,

Но море возмутилось, начинался шторм,

И говорило: «Вам не быть с ней парой-спайкой».

 

И он согласен с морем был родным:

«Тепло на юге, но милей Камчатка,

Я рад своим корням береговым,

Я весь здесь, без сомненья и остатка!

 

Мадам, вы запад, я здесь утренний восток,

Вы юг, жара и солнце, я — прохлада.

У северных морей тут древний мой росток,

А это ведь не плитка шоколада!

 

Не будем думать о непрожитых годах,

Я не хотел бы с вами быть в раздоре.

И вам желаю счастья в солнечных краях,

Сам остаюсь здесь, в тундре и на море».

 

И чайка бросила официанту на поднос письмо.

Она, надменная, сидела в ресторане:

«Я письма не читаю, только цифры в казино,

Мне не пристало жить в прибрежном балагане».

 

Официант вложил письмо в бутылку с сургучом

И выкинул за борт в бушующее море,

Ведь он не посвящённый был, что здесь почём,

Кого сейчас волнует в шторм чужое горе.

 

И разыгрался шторм, и пенилась волна,

И песнь последнюю он спел, у моря стоя,

Все чувства выразив гитарою сполна.

И он ушёл, оставив грусть под шум прибоя…

 

Прошли года, и утром ранним по косе

Шёл мальчуган с отцовскою гитарой,

В лагуне голубой на золотом песке

Играла чайка со стеклянной тарой.

 

А в таре той — посланье в песенных стихах,

Бутылка плавала по океанам

И отправителя нашла в полночь

В родных ему до боли берегах,

Но он не ждал возврата и с последним караваном

Вдаль уходил от моря прочь…

 

А сын увидел белый пароход! Как сон,

Там женщина красивая с девчушкой,

Одетой в платье белое! Играл аккордеон,

Дельфин бодался у борта с игрушкой!

 

Поднялось солнце, сказка-пароход исчез,

А наяву лишь небо голубое.

Ворчало море, волны резал волнорез,

Гитара плакала под шум прибоя…

21.08.21.

 

РЕЦЕНЗИЯ НЕЙРОБУК

 

Введение

Стихотворение «Ительмен у моря» — это лирическая баллада, посвящённая памяти Бориса Жиркова, заслуженного артиста и шамана. Эпиграф задаёт тон: перед нами не просто поэтическое произведение, а своего рода ритуальное поминовение, где мотив моря и судьбы переплетаются с личной историей. Жанр можно определить как романтическую притчу с элементами фольклорного сказания. Однако отсутствие чёткой жанровой маркировки в заголовке или подзаголовке делает текст немного размытым — читателю приходится самостоятельно угадывать его природу.

Сильные стороны

Образность. Море, чайки, шторм, бутылка с письмом — всё это создаёт атмосферу северной легенды. Особенно удачны строки про «белый чудный пароход» и «женщину-загадку», которые работают как символы недостижимого идеала.

Музыкальность. Стихотворение написано с ощущением ритма, близкого к народной песне, что усиливает его эпическое звучание. Финальные строки («гитара плакала под шум прибоя…») звучат как рефрен, замыкая композицию.

Контраст культур. Противопоставление Камчатки и «тёплых краёв» (Окинава, юг) даёт мощный этнографический подтекст, подчёркивая связь героя с родной землёй.

Слабые стороны и точки роста

Избыточная описательность. Некоторые сцены (например, эпизод с официантом и бутылкой) могли бы быть более лаконичными — они несколько замедляют повествование.

Штампы. Отдельные образы («надменная женщина», «бушующее море») звучат предсказуемо, не добавляя новизны в романтический конфликт.

Недоработанный финал. Появление сына и намёк на цикличность истории — сильный ход, но его исполнение выглядит несколько наивным («сказка-пароход исчез»).

Контекст и референсы

Стихотворение перекликается с традицией «морских» баллад (как у Николая Гумилёва в «Капитанах») и северной лирики (например, Арсений Тарковский, «Камчатка»). Из современных авторов стоит обратить внимание на Олега Чухонцева с его мотивами природы и памяти или Анну Русс, работающую с этническими темами в поэзии.

В целом текст производит впечатление искреннего, но местами недовоплощённого высказывания. Ему не хватает жёсткого отбора деталей и большей метафорической смелости, чтобы выйти за рамки локального этно-романтизма.

Поделитесь критикой с читателями!