Банька по чёрному поёт Суно

Долина Смерти на трассе в Магаданской области,

зимой пешком шёл этап, замёрзли все, вместе с конвоем.

 

Протопите мне баньку по-чёрному,

Я от белого свету ослеп,

Упаду я с полка в преисподнюю,

На чертовский бандитский вертеп!

 

Упаду, упаду больно с грохотом

К чёрту главному на ковёр,

Попрошу поделиться мне опытом —

Дров в тайге наломать и в костёр,

Поделись, час неровен, чертовский начальник,

Ведь законы — отписка, писал их чиновник...

 

Я спрошу там в аду у хозяина:

— Есть закон и порядок на дне,

Есть устав прописной и для барина с мужиком,

Беспредел сапогом или мордой на пне?

 

А у нас шапито, разгулялась ботва,

А фарцовщики стали банкиры,

Арестантский бушлат на костюм променяли,

И с купюрами новая жизнь как с листа,

Шулера, игровые, «факиры»...

 

 

И ответил мне главный по аду как на духу:

— Подгоняй, Магадан, свой этап!

Дам заявку по форме на свежего пороху,

И баржа пусть готовит свой трап,

Арестантов ждёт Ванинский порт,

И Охотское море уж бьётся волнами о борт,

Ведь этапы в тюрьму под конвоем не спорт...

 

Отворяй ворота, Магадан, ждёт тюрьма пересыльная,

По долине смерти шагает этап,

Арестант и конвой — эх, судьба окаянная,

Конвоир и зэка — снова мёртвые рядом лежат...

 

А в тайге нет дорог, направленья и зимники,

Будет чистка в долине смертей,

И завоют по-волчьи в горах «невиновные» узники,

А не пуля, так тыща плетей,

Будет праздник у наших чертей!

 

***

 

Черти вату не катают,

Черти насмерть бьются, кто сильней?

Запрягают волчью стаю,

Главный чёрт — колдун и чародей.

 

Покупает главный души,

А чертям одёжку задарма,

И людей стадами глушит,

Ждёт зэка планета Колыма.

 

Эх, не тех вы, черти, бьёте,

Обманул вас дядя прокурор,

Он слуга с косою тёте,

А у тёти плаха и топор.

 

Грустно, всё не так, чертята,

«Все ушли на фронт, роддом закрыт».

Не рождаются орлята,

Не народный современный быт...

 

***

 

Уронили мы Красное Знамя, страну опорочили,

Виноватые, держим ответ —

Тридцать лет в пустоту мы в сердцах кровоточили...

Позабыли отцовский завет.

 

Я спросил у товарища Сталина:

— Как нам знамя родное поднять,

А душа вся больная, изранена,

Как вернуть нам дедовскую стать?

 

И услышал ответ я от Сталина:

— В баньке по-чёрному

Ты хлещи сам себя докраснА,

Отпадёт с перегрева окалина,

Выпей квасу стакан, не вина.

 

Выйди в поле с серпом, а не с саблею,

Вот и будет дедовская стать, духом не слабая.

И не надо вам, как дедам, воевать,

Не надо вам, как дедам, воевать.

 

 

Не топите мне баньку по-чёрному,

А по-белому, эх, да по-белому,

Чтоб вернуться к вопросу бесспорному.

Дед наказ мне давал: «Надо хлеб убирать,

В землю штык, выйди утром с серпом и по-целому...

Приготовь себе плуг, погоди воевать».

 

Не топите мне баньку по-чёрному,

А по-белому, эх, да по-белому, да по-белому...

 

Литературный разбор стихотворения «БАНЬКА ПО ЧЁРНОМУ»

РЕЦЕНЗИЯ НЕЙРОБУК

 

Перед нами сложный, многослойный текст, который балансирует на грани фольклорной баллады, тюремной лирики и политической сатиры. Эпиграф о «Долине смерти» в Магаданской области сразу задаёт координаты — это поэзия о лагерной трагедии, но поданная через призму сюрреалистического диалога с потусторонними силами. Жанр можно определить как неофольклорную трагикомедию с элементами блатной песни.

 

Сильные стороны:

Мощный исторический подтекст: отсылки к этапам, Ванинскому порту, Колыме создают плотный культурный код ГУЛАГа

Органичное соединение фольклорной образности («банька по-чёрному», «чёрти») с политической рефлексией

Ритмическая энергия — текст явно рассчитан на исполнение, в нём слышны интонации русской каторжной песни

Символические оппозиции: чёрное/белое, ад/земля, арестант/конвой, Сталин/современность

Слабые стороны:

Вторая часть («Черти вату не катают») проигрывает в цельности образов, появляется избыточная публицистичность

Некоторые переходы между темами слишком резкие, нарушают композиционную гармонию

В финале возникает эклектика — от лагерной темы к крестьянскому завету, что требует более тонких связок

Точки роста:

Разработка сквозных метафор — банька как чистилище могла бы стать более объёмным образом

Усиление драматургии диалогов (с чёртом, Сталиным) через более индивидуальные речевые характеристики

Более точная работа с ритмом в публицистических фрагментах, где иногда теряется песенная энергия

Текст продолжает традицию неподцензурной поэзии XX века — здесь слышны отголоски и Галича с его «Облаками», и раннего Высоцкого с его блатными балладами, и даже Шаламова в лаконичной констатации ужаса. Особенно интересно переосмысление образа Сталина — не как тирана, а как некоего «судии из прошлого», что роднит текст с некоторыми произведениями Пригова.

 

Рекомендации для контекстуального чтения:

Евгений Рейн — «Баллада о детстве»

Олег Григорьев — «Человек в вертолёте»

Иван Жданов — «Портрет»

Аркадий Штыпель — стихи о советской истории

Сергей Гандлевский — «Портрет» и другие стихи о памяти

 

Этот текст — попытка говорить о национальной травме языком, избегающим прямого пафоса, где чёртовщина становится метафорой исторического абсурда, а банный ритуал — способом очищения от ложных мифов.