Поэма: «Щит и Кости: Баллада о Буревестнике»
Аудиозапись
Поэма: «Щит и Кости: Баллада о Буревестнике»
ПРОЛОГ
Слушайте,
товарищи потомки!
Не агитки звонкую трескотню —
этой строки
кровью и костью
свинцовую правду
о нашей эпохе.
Я
вам расскажу
о великой и страшной цене,
о том,
на чем
стоит наш державный щит.
Не в бронзе он отлит
и не в граните высечен, —
он
из самого нутра
человеческого
сложен
и скреплён.
История —
это не учебник с датами.
Это —
вечный диалог
между жертвой и властью.
Это спор,
где прошлое
тянет костлявой рукой
и оправдывает
жестокость
настоящего.
В сороковых,
после военного ада,
когда каждый кирпич
истошно кричал болью, —
один говорил:
«Дайте людям вздохнуть!»
Но железный голос
перекрыл его:
«Бомбу!
Дайте Бомбу!»
И народ,
как рабов,
погнали
на новую стройку —
великую Бомбу
ковать
на костях.
И взвился
в атомном зареве
первый наш щит.
И костями
русскими
он был полит.
А сегодня?!
Смотрите!
Век новый.
А песня — стара.
Опять нам твердят
о великой цели и шаге.
О «Буревестнике»
речи
идут,
о ракете
с безграничною
в небесах далью.
Но экземпляры —
единицы!
А нужно —
тыщи!
Вопрос
упирается
в денежную кучу.
Где взять?
Ответ
у истории на лице —
рубцом
от прошлой
прожитой муки.
Если тогда
на народных костях
возводили, —
так почему бы
сейчас,
в наш звездный и сложный час,
новый щит
не воздвигнуть
на костях
позолоченных,
на костях
доморощенных
князьков и пашей?!
Вот он —
замысел.
Вот она —
нить.
Сквозь время
протянута
чтоб нас соединить.
Диалог эпох.
Цикл.
И новый виток.
Эта поэма —
про наш
железный урок.
ПЕСНЬ I: РЕЧЬ ВОЖДЯ И ПРИЗРАК АТОМА
Товарищи!
Слушайте!
Эпохальное слово!
С трибуны
государственной
рубят воздух
как сталь:
«Испытания
завершены!
Успешно!
Новое оружие
встало на стражу страны!»
«Буревестник»!
Само имя —
как вызов
судьбе.
Он парил
сталью и пламенем
в северной мгле.
Ему дан
вечный полёт
и небесный размах!
Так товарищу Путину
доложили
в докладах.
И толпа
зашумела
сквозь гул телевизоров:
«Сила!
Мощь!
Никому нас не сломить!»
А я
от этих слов
почувствовал
холод.
Словно лёд
пролился
за пазуху
и встал
костяной
гримасой
истории
за спиной.
Потому что
не сталью
единой
и не пламенем
думал я.
Мне вспомнилась
старая
пожелтевшая книга.
Статья.
Дискуссия.
Сороковые,
голодные,
послевоенные…
И в ушах
зазвенела
та самая
тишина,
что бывает
перед бурей
или перед
приговором.
И я
вижу его,
наш ядерный щит!
Но не так,
как другие —
блестящий, начищенный.
Нет!
Мой щит
отлит
не из титана
и стали.
Мой щит —
это тени,
миллионы
безликих
и немых
силуэтов.
Они
стоят
плечом к плечу,
спиной к спине,
сотканные
из голода,
пыли
и пепла.
Они —
тот фундамент,
та страшная
цена,
что за щит
наш державный
уплачена
была.
И холодный «Буревестник»
в своём победном полёте
проносится
сквозь них,
сквозь это
беззвучное
«Если бы…»
Сквозь призрак
той цены,
что когда-то
уплачена
и что снова
требует
новой
кровавой
дани
ПЕСНЬ II: ХРОНИКА ПЕРВОЙ ЖЕРТВЫ (ПОСЛЕВОЕННАЯ)
Стой!
Отмотаем
плёнку
назад!
Из сегодняшних
нефтяных
и стальных высот —
в сороковые,
искалеченные,
в голод и в прах,
где каждый квадрат
земли
о войне
кричит
и поёт.
Вижу!
Вот она —
Россия-вдова.
В чёрных платках,
с непрожитым горем в зрачках.
Стоят у сгоревших хат,
словно часовые,
женщины,
выплакавшие
все глаза до дна.
А по дорогам —
дети.
Глаза — огромные,
как ковши,
в них —
не детский голод
и не детская тишь.
Они жуют
лебеду
и крапивную горечь,
их отцы
в братских могилах
уже не услышат.
И калеки —
без рук,
без ног,
на колясках
из ящиков —
скрипят по мостовой.
Живые
напоминания
о цене,
которой
добыт
этот май
победный,
святой.
И в кабинетах,
в дыму папиросном,
кипит
великий
и страшный
спор:
«Люди!
Людям —
дать надо
передышку и кров!
Дайте раны
зализать,
дать хлеба,
дать жизнь!»
Но его
перебивает
другой
металлический бас:
«Родина
в кольце
врагов
и в тоске!
Нам нужна
Бомба!
Бомба —
стальной наш талисман!
Цена?
Неважна цена!
Бросьте
сантименты в печь!
Сердце
и душу народа —
на алтарь
положите!
Нам —
уран!
Нам —
чертежи!
Нам —
бетон!»
И этот голос,
железный,
как глыба,
как штык,
повернул
истории
ход.
И пошла
переплавка
великой страны:
Хлеб
и кров
превращались
в секретный завод.
Надежда
в бетон
уходила
фундаментом.
Мечты —
в концентрат
урановой
руды.
И костями народными
скреплён
фундамент тот,
подземный,
сакральный.
Основа основ
для грядущей
беды.
И грянул
тот взрыв!
Не свечой
салютной —
ослепляющим
призрачным
грибом
встал
над степью
казённой.
И светом
слепым
озарял
на секунду
бескрайнее
поле
крестов,
что ушли
под землёй
в никуда,
безымянные…
…И хруст
этот костей
до сих пор
не смолкал.
ПЕСНЬ III: ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ (ПОРТРЕТ ОЛИГАРХИИ)
Рублю
воздух
и время
пополам!
Довольно о прахе!
Довольно о старых костях!
Смотрите —
вот она,
новая Русь,
парадная,
в золочёной
и жирной
пыли!
Видите?!
Яхты.
Белее,
чем совесть их,
бьются
о волны
заморских морей.
На палубах —
бронзовые от загара
тела,
что ценой
трубопроводов
и рельс
взращены.
А там,
на Лазурном
сказочном берегу,
где небо
куплено
вместе с виллой, —
плещется
море.
Море
ЧУЖИХ
денег.
Их слышен
прибой
и их слышен
отлив
в сейфах
швейцарских
бернских
банков.
А вот
их потомство —
золотая молодь.
Дочки-мажорки
в интернет-сторис
снимают
свой быт,
как святыню:
«Смотрите,
как я
ем ананас
золотой ложкой!»
И жизнь их —
сплошной
розовый
праздничный фильм,
где счёт
за один этот ужин —
как зарплата
заводская
за год!
Чтоб душа
не болела
от совести
и скуки,
они
на аукционах
мировых
скупают
искусство.
Ван Гога,
Пикассо —
в свои
саркофаги
несут,
чтоб красиво
и культурно
придавить
человечье
горе.
Я смотрю
на этот
вселенский балаган
с холодной
и каменной
яростью в сердце.
Они —
не враги.
Они —
порождение системы,
её
естественный
жирный
потомок.
Новые бояре!
Их бог —
не Христос,
не Аллах,
не Будда.
Их бог —
золотой
молчаливый телец.
Их вера —
в циферки
в банковских
тайных реестрах.
И пока
страна
затягивает
ремни
поплотнее,
они
застёгивают
последнюю пряжку
на спасательных
жилетах
из долларов
своих.
О, этот пир!
Этот пир
во время чумы!
Где музыкой
им
служит
скрежет
старых
солдатских
костылей
и плач
по пайке
хлеба
в послевоенном
детстве!
ПЕСНЬ IV: НОВЫЙ ПРИЗЫВ. «МОБИЛИЗАЦИЯ КОСТЕЙ»
Так.
Вернёмся
к нашему «Буревестнику».
Крылатому призраку
в небесной выси.
Встаёт
вопрос,
простой
и железный:
«Где
взять
деньги?!
Цех
не построишь
на ветре!»
Не воровать же
снова
у нищих
и старух,
считающих копейки
у сберовских касс?!
Нет!
Идея
рвётся
наружу,
проста
и страшна
своей
прямой
арифметикой.
Слушайте,
все
верховные
архитекторы
щита!
Я,
поэт
и гражданин,
вношу
предложение:
Если щит
атомный
первый
был выстроен
на костях
народных —
так почему
бы
второй
не воздвигнуть
нам
на костях
ПОЗОЛОЧЕННЫХ?!
Да!
Именно так!
Я не призываю
к топору
и вилам.
Я предлагаю
холодный
экономический
расчёт.
Пусть
их золото,
которое
вместо ржавчины,
съедает
страну, —
послужит
на благо
её
железобетонных
интересов!
Объявляется
мобилизация!
Мобилизация
костей
и капиталов!
Призыв
яхт
«белее, чем совесть»
на службу!
Их корпуса —
в сталь
для ракетных
корпусов!
Конфискация
вилл
на чужих
побережьях!
Пусть камень их
идёт
на новые
цеха!
Нам нужны
заводы,
а не их
купальни
роскошные
для толстых
нудильных тел!
Национализация
ЛИВРЕЙ
ПОЗОЛОЧЕННЫХ!
Конфискация
Родины
у тех,
кто её
сдал
в аренду
за доллар
и евроцент!
Это —
справедливо!
Это —
логично
до цинизма!
История,
смейся
или плачь,
но таков
твой закон:
ТОТ щит
был ВЫСТРАДАН.
Этот —
будет КУПЛЕН.
И главное —
РАСПЛАЧИВАТЬСЯ
будем
не МЫ!
ПЕСНЬ V: БУРЕВЕСТНИК (СИНТЕЗ И ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ)
И вот
он.
Готовый.
Сходит
с конвейера
новый «Буревестник».
Гладок
и страшен
своей
совершенной статью.
Но
приглядитесь
к фундаменту,
где этот конвейер
гудит.
Это —
не просто бетон.
Это —
слоистое дно
истории
нашей.
Здесь
костями
солдата,
что под Сталинградом
лёг,
смешалась
пыль
с урановой
шахты.
Сюда же,
под пресс,
легли
и кости
символические —
расплющенный
золотой
телец
и паспорта
с индусскими
визами.
И вот
она —
формула
нашей судьбы,
странная,
чудовищная,
неотвратимая:
Отпрыск
народного
страдания
и элитарной
жадности
состоялся!
Вот он —
рождённый
в муках
и в золоте
воплощённый!
Взлетает!
Пронзает
свинцовое небо
клином
стальным
и атомным!
В его полёте —
сила
железная,
но в его тени —
все тени
тех,
кто стал
его фундаментом.
И я,
запрокинув голову,
смотрю
и задаю
всем ветрам,
всем богам,
всем президентам
вопрос
последний,
риторический,
как стон:
И что же
за гроза
такая
назревает вдали,
что этот
новый Буревестник
нам
предвещает?!
Ответа —
нет.
Лишь эхо
гудит
в ушах.
Ракета
уходит
в зенит —
символ
новой
мощи
и старых,
нерешённых
проблем.
Цикл
жертвенности
продолжается.
Да!
Щит
держится
на костях.
Меняются
лишь
имена.
И новый
Буревестник
в небе —
эхо
старых
бурь.
