Оставь меня, двойник, оставь меня под крышей...

на "Старик молчит и ждёт, сопит младенец в яслях..."

(Купреянов Иван)

Старик молчит и ждёт, сопит младенец в яслях,

водитель крутит руль, строитель льёт бетон.

Есть ясность про сейчас, и есть такая ясность,

которая в тебе хранится на потом.

Всё то, что надо знать, — в одном каком-то шаге,

все нужные слова надёжны и тверды.

Сам воздух угловат, как лебедь из бумаги,

как первая любовь мороза и воды.

Достанешь телефон, и плюнешь, и не снимешь.

Мгновенно осознав, что был момент таков.

Есть небо, есть земля, есть то, что между ними.

И тени на земле по форме облаков.

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Оставь меня, двойник, оставь меня под крышей:

да, вот я лью бетон, а вот я был таков.

Куда мне до тебя! Твой стихоскрёб в Париже,

а мой – пока растёт из формы облаков.

Мороз, вода любви – как угол лебединый:

как только отолью, бетон застынет враз.

Молчи и жди, сопя, вдыхая в две ноздрины,

один какой-то шаг про ясность ясных фраз.

Мгновенье, тормози! Сейчас, руля, скажи мне,

осознанность познав: шофёр баранку бди!

Куда им до тебя! Ты стих писал в машине,

а кто его читал – мозги на бигуди.