ночь в музее

Леннер мало чего боялся. Он пару месяцев проработал на кладбище. Вот уж где каждая мелькающая тень способна вывести из равновесия. Но тут было другое. Первый месяц работы в музее ночным охранником был вообще не замысловатым. Походить через каждый час по залам, и пялиться в мониторы. Весь обход занимал несколько минут, которые он совершал, чтобы размяться. Всё изменилось недели две назад, когда в запасник музея, который находился на минусовом этаже привезли экспонат. Если верить слухам это была золотая статуя с человеческий рост, возрастом более тысячи лет. На следующую же ночь его коллеге пришлось вызвать полицию, потому что пьяные байкеры пытались проникнуть в музей. Полиция разобралась, продержав хулиганов сутки. Те клялись, что не имели никаких намерений похитить или навредить экспонатам. Это была шутка, говорили они. Но время от времени продолжали набеги на периметр музея, подкрадывались, намеренно светились у камер и махали сотрудникам музея. Охранникам не приходилось скучать.

И вот, три смены назад, Леннеру впервые померещился этот тыгыдыг-тыгыдыг. Сначала он принял за биение собственного сердца едва различимый звук в полночной тишине, в которой каждый шаг про мраморному литому полу отдавал эхом. В тишине, которой было бы слышно даже шуршание мышей, если бы те водились. Но Трис, музейный кот, всегда был на страже. Во вторую смену звук стал отчетливее и к нему прибавился вдох. Леннер решил, что коллеги решили подшутить над ним за его рвение к работе, потому что оба охранника перешли в пенсионный возраст и почти не выходили в залы, а просиживали перед мониторами до самого утра. Либо это проделки тех же байкеров.

Молодой охранник ходил по залам и оглядывался на каждый вдох. Подозрительно светил фонариком на каждый экспонат, пытался найти что-то, чего не должно быть, приемник или другой гаджет, который мог бы передавать звуки сердцебиения. Теперь к звукам прибавился скрежет когтей, доносящийся из коридора. Датчики движения не срабатывали и из тьмы к нему поползла тень со светящими глазами. Леннер замер, ощутив, что его собственное сердцебиение перекрывает мнимое. Трясущимися руками он потянулся к фонарику на поясе, когда тень сказала: «Мияаауу!»

–Трис, ах ты проказник, как же ты меня напугал, – выдохнул охранник и взял кота на руки, намереваясь вернуться в мониторную, как почувствовал вибрацию. Кот ощерился, выпрыгнул из рук и убежал. Колебания не были похожи на землетрясение, в движения приходил сам воздух, и все вокруг, словно раздваиваясь. Леннер прикоснулся к стене и тут же отнял ладонь, стена была заметно тёплой и под камнем билось сердце. Он чертыхнулся и почти бегом вернулся в мониторную. Вибрация повторилась и на экранах пошли волны помех. Охранник был растерян. Он не знал, как поступить: вызвать полицию, и поднять себя на смех, или промолчать. Но вдруг это дело рук байкеров. Он ведь отвечал за экспонаты. Пока он думал, вернулся Трис и спокойно лёг на столе перед экранами. Прошло ещё какое-то время. Больше ни вздохов, ни вибраций, ни сердцебиения. На мониторах ничего необычного. А безмятежность кота добавила Леннеру уверенности. И он пообещал себе бросить загулы и хорошо высыпаться перед сменой.

Почти два дня Леннер не думал о своих ночных кошмарах наяву в музее. И вот, переодевшись в форму, и закрывая дверь за последним сотрудником, охранник понимал, что отчаянно не хочет оставаться один. Он заперся в мониторной, надел наушники, включил музыку и поклялся не выходить сегодня, что бы не случилось. Через пару часов, потягивая кофе, чтобы побороть дремоту и поглаживая кота, спящего на его коленях, Леннер успокоился и несколько осмелел. Он решил пройтись, размять ноги. В это самое мгновение по экранам поползли змейки помех. Трис спрыгнул с колен и начала царапать дверь, желая выйти.

–Нет, Трис, сейчас не время.

Но кот не унимался, и даже подбодрил Леннера, который решил, что будь там за дверью нечто мистическое-потустороннее, кот не рвался бы к нему навстречу. Видимо кот знал зачинщиков.

Охранник открыл дверь. Кот выскользнул в темноту. Леннер снял наушники. Казалось, стены и экспонаты ожили, раздавался тяжёлый вдох и выдох, почти срывающийся на стенание. Он старался не касаться стен, которые пульсировали сильнее. Свет, реагируя на движение, зажигался сам. Шаги больше не раздавались эхом в плотном воздухе. Он шёл за котом. Трис пересёк три зала и свернув в коридор, начал скрести дверь на лестницу, ведущую вниз. Леннер открыл ему и спустился на минусовой этаж. Кот тёрся о дверь хранилища. Учащенное сердцебиение Леннера смешалось с внешним, чужеродным, пугающим. Но Леннер решил идти до конца. Он отворил дверь ведущую в запасник.

Огромное прохладное помещение было заставлено стеллажами с экспонатами в пупырке и в коробках. Вокруг стояли деревянные коробки и ящики. Ничего подозрительного, ничего необычного. И только кот тёрся об один из больших ящиков. Леннер взял отвертку. Деревянная стенка легко поддалась. Внутри была золотая статуя молодого длинноволосого мужчины, обернутая в тунику из золотистого батиста. К вибрациям добавился шёпот. Потеряв чувство опасности, он протянул руку и дотронулся до груди изваяния. Под ладонью отчётливо слышалось сердцебиение. Статуя и была источником вибрации. Леннер смотрел, как она превращается во время колебаний в нечто жидкое. Он перевёл взгляд на лицо и ошарашенный тем, что статуя моргнула, отпрянул назад. Но статуя схватила его за руку. Обезумевший охранник видел, как вибрации разжижали золото, и оно перетекало на его тело, освобождая носителя и возвращая ему человеческий облик. Обжигающая жидкость впитывалась каждой порой, проникала в каждый орган, в голосовые связки, перекрывая дыхание и крик, вызывая адскую боль. Одежда на нём воспламенилась и превратилась в пепел. А жидкость, покрывшая тело, начала застывать и, усыпляя, превращала охранника в статую.

Длинноволосый молодой брюнет снял свою тунику и надел её на Леннера, замершего с удивлённым лицом.

Он запер хранилище. Поднялся в раздевалку, переоделся в одежду Леннера и взяв на руки кота, не отходившего от него ни на шаг, покинул здание музея.

02.04.24