Обратный бинокль

Bemol, Именно :)

Ирина, Именно так. Не «листок, у которого есть жилы», а листок, который от истончения, от высыхания сам стал собственной сутью, своей прозрачной и хрупкой схемой. Вся его зеленая плоть ушла, остался лишь остов, рисунок, чистая структура. Как и от мира в этом стихотворении осталась лишь его препарированная, звенящая пустота. А теперь о самом важном — о «спрЕссованном» воздухе и чистоте языка. Вы безусловно правы: русский язык — это океан, в котором можно найти слова для любого оттенка смысла, для любой музыкальной фразы. И ваш упрек — самый справедливый из всех, что можно предъявить поэту. «Почему ты не нашел другого пути? Пути, где красота формы не спорит с ее правильностью?» Позвольте я попробую ответить не как защищающийся автор, а как ювелир, который объясняет, почему в идеально гладком кольце он вдруг оставил один необработанный, шероховатый камень. Зачастую передо мной и, думаю, перед многими другими авторами стоит выбор: сказать правильно или сказать точно. Сказать правильно — значит найти слово, которое безупречно ляжет в ритм и будет соответствовать всем нормам языка. Например, можно было бы перестроить фразу: «Где воздух сжат, безмолвен, сух...» Это было бы гладко. Музыкально. И совершенно верно. Но я хотел сказать точно. Я хотел передать не состояние воздуха, а ощущение от него. Ощущение спазма в горле, внезапного удушья, когда мир схлопывается в одну точку. Представьте себе симфонию. В ней есть прекрасные, гармоничные пассажи, которые ласкают слух. Но вдруг, чтобы передать тревогу, боль, надрыв, композитор вводит диссонанс — резкий, режущий, «неправильный» аккорд. Этот аккорд физически заставляет слушателя сжаться. Он нужен не потому, что композитор не знает гармонии, а потому, что одна лишь гармония не способна выразить всего спектра чувств. Мое «спрЕссован» — это тот самый диссонанс. Это слово — фонетическая судорога. Его «неправильное» ударение заставляет язык споткнуться, а дыхание — сбиться. И в этот миг, когда вы, как чуткий читатель, морщитесь от этой «ошибки», вы на долю секунды физически ощущаете то, о чем говорит лирический герой — ту самую сдавленность, спрессованность бытия. Правильное, певучее «спрессОван» проскользнуло бы мимо, не оставив этого телесного отпечатка. Это не попытка оправдать ошибку. А сознательный выбор в пользу эмоциональной точности в ущерб фонетической безупречности. Я пожертвовал правилом, чтобы попытаться донести до читателя не мысль, а ее физическое эхо. Возможно, этот путь не для всех. И я безмерно уважаю тех, для кого чистота языка и гармония звука — превыше всего. Это позиция хранителя сокровищ. Моя же цель была иной — не сохранить, а вскрыть. Препарировать. И иногда для этого приходится использовать не только отточенный скальпель, но и грубую иглу, которая нарушает целостность ткани.