Ножницы

Пустые дома, остывшая жизнь, каменных плит холод,

тишина самой тишины, её эхо, свободное от человека место,

обретшее, нет, вернувшее прежний свой облик,

отталкивает и пугает своей честностью.

 

Такой, что каждая капля твоей крови

разбредается в панике по своему пути,

становясь заметной, прежде - самой себе,

крича о своем бесконечном, конечно, конечном движении.

 

И вот рваная скорость, что выдала драм-машина,

упираясь натужно в ребро,

сегодня позволит ей закипеть, выпаривая естество,

оставляя лишь сладкий след,

и от него слипаются вены, сохнет личина,

смысл услышанных слов проходит мимо.

Трое суток и у кого-то будет десерт.

Ты говоришь бессвязные вещи в ответ.

На лице застывает улыбка,

иллюстрируя финишную попытку,

но сердце уже не заводится.

Орудие смерти - ножницы,

жизнь - обветшавшая нитка.

 

Сахар уместней бы было добавить в чай, что никогда не будет допит,

тем паче, что по осознании этого факта сразу был вылит в рак о вину.

В масштабах произошедшего это лишь капля, вид

тебя на полу мне знаком, к сожалению. Как я сегодня усну?

 

Куда деть все твои вещи?

 

Эта куча вещей, просто куча-гора, целый Эльбрус из вещей, что утратили смысл,

будучи прежде нужными только тебе,

они также уставились в пропасть множеством чисел

зеркал, не имея владельца - теряя в ценности.

Поэтому занавешены отражающие поверхности.

Поэтому тоже хочется занавеситься.

Каждая вещь, что и тело твое - оболочка жизни, по схожести -

шкура змеи, сброшенная по истечении срока годности.

 

Смерть одного сближает еще живых.

И пока еще в теплой коже, вы

продолжаете танец, рожденный случайностью

из тишины самой тишины и ее эха в частности.

 

Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть,

вдыхая серые клубы ладана,

и вижду лежащую во гробех

по образу божию данную

и по нему же ушедшую в единственное пристанище, ждущее нас всех.