реквием.

ты легко щуришься и склоняешь голову в сторону, переводя взгляд на меня. в этих темных глазах, сходних разве что с арабским ониксом, можно утонуть. я никогда не встречал такого красивого оттенка с янтарно-медовым отливом. в них я почти никогда не вижу свое отражаение, я там вообще ничего не вижу, кроме бесконечного пространства твоей нефтяной нутренки, в которой так сложно разобраться. вязкое и обволакиающее тепло, чаще всего оно встает барьером, когда я пытаюсь окунуть туда хотя бы руку. говорю глупость и тонкий нос в мелких веснушках по-детски вздрагивает, когда ты смеешься. тебе уже не тридцать и даже не сорок, но в такие моменты я еще отчетливее вижу твою ювенально-юношескую наивную душу, которая так старательно скрывается за маской взрослого и серьезного человека. меня завораживает, как эмоции сменяют друг друга именно на этом лице, совершенно не похожем на тяжелый каменный барельеф. совершенной нежности облочка, за которой космос, не разбиваемый и не продираемый ничем. кажется, что если я буду кричать, ты все равно не услышишь. невесомость ведь поглощает все звуки, верно? если бы мы играли с ножичком между пальцами, черта с два, я знаю, что налажал бы с самого начала — просто отвлекусь на отблеск в широком зрачке и всажу себе нож чуть выше полулунной кости.

 

больше всего я страдаю от твоих рук — худых, тонких запястий, испещренных шрамами. они красивы настолько, что отрывать взгляд неприятно на физическом уровне. какая-то ультимативно-проигрышная история. женщина, которую никто не слышит, поет страшные вещи ребенку, который ее не понимает. чертовски завидую твоей матери: не знаю, какой она была, но как много шансов позаботиться о тебе было у этой женщины. любить — это не состояние, а глагол, вопреки Барту и прочим.

 

боюсь, у меня никогда не получится узнать этого ребенка по ту сторону. я ощущаю его метафизически и испытываю немыслимую тоску. не верю в смерть, не верю в конец без продолжения. придет время, и мы сбросим изношенные скафандры, а значит обязательно найдем друг друга. потому что сейчас для любви нужны слова, которых не существует, а тогда, в другом месте, все будет совсем иначе. там наши души обязательно встретятся. а сейчас... сейчас я застегиваю скафандр. до встречи через сто квадратных световых тысячелетий. до встречи там, где у нас обоих закончится кислород.