Félix María Samaniego. El Asno sesudo. Феликс Мария Саманьего. Башковитый осёл
Cierto Burro pacía
En la fresca y hermosa pradería
Con tanta paz, como si aquella tierra
No fuese entonces teatro de la guerra.
Su dueño, que con miedo le guardaba,
De centinela en la ribera estaba:
Divisa al enemigo en la llanura;
Baja, y al buen Borrico le conjura
Que huya precipitado.
El asno muy sesudo y reposado
Empieza á andar á paso perezoso.
Impaciente su dueño y temeroso
Con el marcial ruido
De bélicas trompetas al oído,
Le exhorta con fervor á la carrera.
—¡Yo correr! dijo el Asno, ¡bueno fuera!
Que llegue en hora buena Marte fiero:
Me rindo, y él me lleva prisionero.
Servir aquí ó allí ¿no es todo uno?
¿Me pondrán dos albardas? no, ninguno.
Pues nada pierdo, nada me acobarda,
Siempre seré un esclavo con albarda.
No estuvo más en sí, ni más entero
Que el buen Pollino, Amiclas el barquero,
Cuando en su humilde choza le despierta
César con sus soldados á la puerta,
Para que á la Calabria los guiase.
¿Se podría encontrar quién no temblase,
Entre los poderosos,
De insultos militares horrorosos
De la guerra enemiga?
No hay sino la pobreza que consiga
Esta grande exención; de aquí proviene:
Nada teme perder quien nada tiene.
Пасся некий осёл
На сочном лужку у дола
Столь мирном, будто на этой земле
Вовсе не было места войне.
У хозяина же беспокойство в глазах,
Он стоял на отмели как на часах:
Неприятеля знак видел он на равнине
И спустившись, упрашивать стал скотину
С ретирадою поспешать.
Осёл же, философ (что с него взять?),
Зашагал да по травке лениво.
Страшится хозяин нетерпеливый,
Ведь всё ближе и топот, и звуки пальбы,
И слышны им призывы задорной трубы,
И осла умоляет пуститься в галоп.
- В галоп? - тот ревет, - я что ж, остолоп,
Бояться да в добрый час дикости Марса:
Пленят - всё судьба мне рабом оставаться.
Там, здесь ли служить - не всё ли равно?
Никто не накинет второе седло.
Когда терять нечего, ужас неведом;
Навечно я раб под лукою седельной.
Я так же неволен, ни меньше, ни больше,
Как и милый ослёнок Амикла, паромщика,
Когда тот проснулся в хижине скромной,
А пред воротами - Кесарь с войском огомным,
Приказывает провести их в Калабрию.
Возможно ль найти, царя ль, князя ль, графа ли,
Кому б не пришлось трястись,
Коли вихрем грозит пронестись
По его волостям войско вражье?
Но не ведаю нищего также,
Кто страшился б того; оттого разумею:
Не боишься терять, ничего не имея.
