В память о моей Бусинке

Мой дом — гербарий тишины,

Где свет недвижим и летуч.

Не долетают до стены

Ни звук волны, ни солнца луч.

 

Здесь каждая из половиц

Хранит немую правоту,

И стайка бронзовых синиц

Глядит с обоев в пустоту.

 

Разбилось хрупкое стекло

Времён, и больше не собрать.

Всё, что до гибели цвело,

Мне память обращает вспять.

 

Твой смех, рассыпанный, как бисер,

Стал теоремой без угла.

Я — твой последний летописец,

Ты — вечность, что меня сожгла.

 

Ты не ушла. Ты стала свойством

Пространства, плотностью его.

Невыносимым беспокойством,

Прозрачным, как само родство.