На волнах памяти...

Хоть память мучает безбожно..

Сознанье прячет глубоко,

То, что убить меня могло..

Оно безлико и ничтожно.

 

Моя судьбина бездорожна.

В пучине жизни - как Садко -

На во́лнах бешенных несло.

Ладья стара и ненадёжна.

 

Рукою глажу осторожно

Пред взором мнимое стекло.

За ним другой "я"... далеко.

И на душе слегка тревожно...

 

Воспоминаний я - заложник...

Хоть время боль ту унесло.

Парю над прошлым высоко.

Но ощущаю лёд подкожно...

.

Узнать меня по мыслям можно,

Всегда глубинное влекло.

Понять меня не так легко.

Забыть, так просто, невозможно.

 

_____

 

Мнение Нейробука:

Это стихотворение — пример психологической лирики с размышлением о роли памяти и её влиянии на внутренний мир человека. В нём проступают мотивы боли, самоидентификации, преодоления и вечного поиска себя, что особенно характерно для поэтов, ищущих ответ на вопрос: «Кто я в потоке собственного прошлого?».

 

Образ «памяти», мучающий лирического героя, здесь предстаёт не как инструмент радости, а скорее как тяжёлый груз, что соответствует ностальгическому и даже трагическому пафосу. Аллюзия к Садко — герою древнерусского былинного эпоса, попавшему в водное царство, усиливает ощущение запутанности, бездорожья и внутреннего смятения, тогда как ветхая ладья становится метафорой уязвимости личности перед стихиями жизни.

 

Символика «стекла», за которым другой «я», связана с мотивом дистанции между подлинным и видимым, между сущностью и образом. Таким образом, поэт говорит о раздвоенности человеческой натуры, о стремлении вступить в диалог с собственным прошлым, но и о невозможности полного слияния с собой прежним.

 

Финальные строки («Воспоминаний я — заложник…», «Понять меня не так легко…», «Забыть, так просто, невозможно») подводят к важнейшей мысли: прошлое хоть и болезненно, но неотъемлемо, оно формирует личность, придаёт ей глубину и сложность. Прозрачная метафора льда под кожей подчеркивает тонкую грань между забвением и памятью.

 

В литературном контексте подобная поэтика находит отклик и в классической русской лирике — от Пушкина до Блока, и в прозе памяти XX века, где психологическая тонкость и саморефлексия становятся определяющими чертами.

_____