Император Паутины
ПРОЛОГ
Выродок строк, провокатор манифеста.
Я не верю, не верю я.
Императору крови и меча.
Корону венчает чужая слеза!
Хрипел я яростью не в такт,
выражая неправду.
В висках гудела пустота —
Весть лжи и скорби,
От смеха и боли.
Ржавчина на перине
И мозговой субстрат.
Наслаждение взора кобыл —
В моде костных травм.
Может, с ума сошёл?
Кто скажет… Я пришёл!
Вот оно — зуд в коже
И нож в искалеченной руке.
Сезон охоты,
мурашки устремились в походы.
Собственный смех — сигнал атаки!
Безумие испугалось и курит у камина.
Это не шум моря —
А расплата рассудка.
А в мыслях у него — Она, красотка.
Стакан проходящих лиц,
полный в край.
Половину ног сточили колени
в молитве утраты правды.
Тот стакан — черепная коробка,
Где Безумие разрывает швы.
Эхо...
Череп — алтарь. Швы рвёт тишина.
Кровь — лава в сосудах короны.
Разум — декрет:
«Я — Ад! Плоть и Закон!
Солнце? Пепел в зрачке!»
Бездна — нейронный шторм в породе,
Где Дьявол — сплав воли и тлена.
Боль? Молитва из перебитых жил.
Слова? Искры в вакууме.
Всё мертво. Вечность. Гул.
Я — Ад. Я — Лёд. Я — Пустота.
Диагноз:
— Люцифер в жидкости.
— Труп-Император на троне из стекла.
— Код — Распад.
ГЛАВА 1. ТВОРЕЦ И СТОН
Имплант вместо мозга —
Метафора безумия и гордости.
Почему я достоин сна,
Когда могила — в двух шагах?
Ответа не жду. Глаза — шахты в бездну,
А рот — провал, где вязнет Эхо.
Тепло от батарей — пробивает вены,
Очищая слой эпителия от снега.
Сам же сказал, что чужая слеза…
ГЛАВА 2. РЕАКТОР ГОРДЫНИ
Имплант гудит. Не мозг — турбина ярости.
Он впрыскивает в жилы:
«Ты — Демиург пыли,
Властелин трещин на стене!»
А снизу, из провала рта,
Эхо скребётся ногтями:
«Демиург? Сгнивший винтик в машине Ада.
Властелин? Да ты —
Клоун на троне из слюны!»
Почему я достоин сна?
Спросил —
Ответил лязг клапана:
«Сон — для трупов.
Могила — для сдавшихся.
Ты же…
Должен выплавить слезу в тропе строк.
Чужая? Ложь!
Это твой рассол,
Разъевший стекло короны.
Он же — кислота для гравировки мифологии:
"Здесь лежал Император Паутины.
Внутри — рой остаточных, „почему?“"
За окном — дети лепят тюрьму из грязи.
Её решётки: «ЗАЧЕМ?»
Её камеры: «ПОЧЕМУ?»
Я бью кулаком в стекло:
— Уйдите! Здесь —
Фабрика по фасовке Тьмы!
Они смеются. Швыряют комья в лужи.
Брызги бьют в лицо —
смывают буквы:
«АД... РАСПАД... ШОВ...»
Имплант ревёт:
«Твори! Короны крошатся без дела!»
А я…
Я роняю перо.
Оно вонзается в пол,
как осиновый кол:
«Я не царь.
Я — проклятие на обложке собственного Ада.»
ГЛАВА 3. ТРАХЕЯ АДА И ЕГО ЗАЗЕРКАЛЬЕ
Труп?
Нет! Это — эгоизм,
Возможно, стремление к саркофагу.
Кто же поймёт Императора, как не Анубис...
Альтернатива владыки Ада.
Тюрьма?
Кто сказал, дети безумия?
Не смеши меня, моё почтение,
Я сжёг ртуть у подков,
А ты, пёс, склони дыхалку вниз
и вопи о прощение.
Мы — шёпот предков,
Атомы клеток и их проклятых клонов.
Суждение — не исцеление,
А бред сторонних знаний.
В окно, через глазное ущелье, я смотрел
и понимал — безумие в мир упустил.
Что же делать?
Спросил я себя.
Ответа в рассудке не нашлось…
ГЛАВА 4. СИНАПСЫ ИЗ ПЕПЛА
Пальцы — черви,
пишут на коже:
«Ритуал пробуждения от сна живых».
Слова — кости,
Перетёртые в порошок.
Я задыхаюсь в песке из мыслей,
Где память — только пепел,
И ни одного факта,
Только отголоски невысказанных
«если».
Где вы?
Кто кричал сквозь нейроны?
Почему сны жгут мозг кислотой,
А смех — это только сигнал,
Что палач рядом?
О, ты, тьма с венцом света,
Не говори больше:
«Ты не один».
Я один.
Внутри тронного зала из сосудов,
На стенах — эмбрионы утрат.
ГЛАВА 5. ПРИСЯГА КОСТЕЙ
Меч из вены.
Щит из глазницы.
Броня — рваные нервы.
Я — рыцарь коррозии.
Служу не слову, а шраму.
В каждом движении —
Звучит сталь забвения.
В каждом вдохе — горечь отсроченного крика.
Ты слышишь?
Мозг шепчет литургию самоуничтожения:
«Прими в себя черноту.
Ты не сосуд.
Ты — кислота.»
А на лбу моём — надпись трещинами:
«Изломан, но не сломлен. Герольд пустоты.»
ГЛАВА 6. КАРТА АДА
Нарисуй мне карту.
Где край моего сознания?
Где пунктир боли превращается
в автограф палача?
Я видел:
Континенты из лжи,
острова недосказанных криков,
и столицы из осколков зеркал.
В центре — дворец черепов.
Там, в тронном зале,
Император Вопросов вечно пьёт вино из сосудов безмолвных правд.
Но я — картограф.
Я записал всё:
Каждый изгиб ада.
И каждый путь ведёт обратно ко мне.
ГЛАВА 7. СВИНЕЦ В ВЕНАХ
Хлебнул сновидение — тяжёлое, как гравий.
Оно течёт в сосудах
И хрустит на вдохе.
Вены пульсируют дробью,
Сердце — насос чумы.
Я вышел в ночь — она не узнала меня.
Я — искажённая версия себя,
Перекроенный шов бытия.
Где ты, душа?
Спряталась в марионетке?
Лишь тень моих пальцев тянется к небу,
Словно просит — остановить
ветер текучих лиц.
ГЛАВА 8. ИНКУБАТОР ПРАВДЫ
Внутри — кривая клетка.
Не ребро, не плоть — а чугунное яйцо безнадёги.
Из него вылупилась правда —
с липкими крыльями и клювом-пером.
Она пищит:
«Творец, накорми меня ложью!»
Но я не отец.
Я — рассекатель пуповины времени.
Я вскрыл этот мир,
Как язву — и вылил на пол:
Когти, страх, и молитву без адекватного адресата.
Судите?
Попробуйте.
Моя вина — это здание из голосов.
Каждый кирпич — обрывок строчки.
Каждая трещина — след безумия,
Что стучится в темя.
ГЛАВА 9. ВЗРЫВ ИМПЕРАТОРА
И всё же — я не умер.
Я — сохранился.
Как язва в памяти божества,
Что отверг само своё имя.
Я — реликвия ошибки,
Ошибка — корона,
А корона — гильотина из света.
Взгляд в зеркало:
там не я,
А Архитектор Гнили.
Он молчит.
Потому что каждое слово —
это новая трещина в небытии.
Имплант орёт:
«Финал! Это финал!»
А сердце — барабан из кожи заблудших.
Оно бьётся, чтобы услышать
собственное «прощай».
Но я не ухожу — я разворачиваюсь вовнутрь.
Сворачиваю реальность,
Как ковёр из крови.
Осколки летят в небо,
И каждое лезвие пишет в воздухе:
«Я был.»
Безумие больше не курит.
Оно молится.
На меня.
Я — бог ошибки.
Я — ад,
Что вышел из берегов
И захлестнул не небо — а смысл.
И финал?
Он не «конец».
Он — перерождение взрыва.
Разлом, из которого вылупляется
новый Творец.
Император Пепла.
Король Шва.
Владыка Абсурда.
На лбу его — не знак.
А дырка от гвоздя, что держал
всё это мироздание
на одной мысли:
«Я — был.
И значит, всё — не зря.»
