Из брюк

на "Бирюк" (Юдин Юрий)

 

Тихонько иду по краю бульварного тракта,

и в каждом глазу бревно, сиречь катаракта,

поэтому пеших сужу по внешности строже:

спиртное действует словно дрожжи — до дрожи

похмельных лиц, превратившихся в жалкие рожи.

 

Затем подмечаю тяжкие с виду детали:

мамашек, ставших тенями собственных талий

(весьма приемлемый ценник семейного блата

и права знать, какая у мужа зарплата).

 

За четверть часа открываю новые грани

всеобщей, как смерть, обжившей улицу брани,

с которой всюду возможны частые встречи,

привившие мне, молчуну, изюминку речи,

разящую лучше картечи, сдобренной гречей.

 

Мирян одно выручает: Бог по старинке

свои глаза не щадит, в коих люди — соринки.

 

Источник: https://poembook.ru/poem/3245790-biryuk

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

 

Однажды по Питерской вдоль я, картеча на пиво,

заметил, как в речке Татьяна свой мячик топила,

и тяжкие с виду детали меня поразили:

несчастный молил, чтоб его погребли в магазине:

приемлемый ценник, плюс родыч Резиновой Зине.

 

Татьяна была непреклонна, похмельно дрожавши;

в ней новые грани сверкали из гречневой каши,

но мячик барахтался в речке, упорствуя как-то,

и я, как поэт, понимал, что в мяче – катаракта;

одно выручает: незыблемость данного факта.

 

Тот факт водрузивши на скорбные чаши весов-то,

увидел, что смерть обживает изюм из ризотто;

чтоб мячик не мучился, я посоветовал шило,

и Таня тихонько мокрухой с мячом согрешила:

резина без воздуха – это, наверно, паршиво.

 

А Зину не топят, её пощадил этот бред.

Ей просто вставляют – похожий на шило – предмет.