Черный человек

Дурацкая мамина привычка бросить телефон на дно сумки, и, как следствие, не слышать входящего сигнала звонка, невероятно раздражала Есению. И куда маму понесло, интересно, на ночь глядя? Заявила, что у нее срочные дела в райцентре, и, подхватив крестную под руку, помчалась на маршрутку.

Последнюю в этот день, между прочим! Как эти две шестидесятилетние дамы возвращаться будут? Вариантов немного — такси или попутка. Первый — дорого, второй — опасно. По крайней мере, семнадцатилетней дочери мать ловить попутки категорически запрещает.

И вообще, что за секреты от единственного ребенка? Ну, почти, имеется единоутробный брат Лешка, но он взрослый. Давно обосновался в городе со своей семьей, так что, считай, отрезанный ломоть. А у Есении завтра, между прочим, начинаются творческие экзамены!

Наверное, стоило поехать в город заранее, переночевать у брата, а утром спокойно приехать в институт. Но шумоголовые племянники не дадут случиться этому «спокойно». А ведь нужно настроиться, стихотворение для завтрашнего прочтения Есения выбрала серьезное. Вернее, целую поэму Сергея Есенина.

Крестная, узнав о выборе, покрутила у виска.

— Санька, ваше с мамой помешательство Есениным мне понятно. Но «Черный человек?» Неужто нет стиха полегче и покороче? Про березки там, или клен.

Есения только вздохнула. Опять крестная имя коверкает. В ответ на претензии та только отшучивается. Мол, Есения звучит высокопарно и длинно. Сокращение Сеня явно мужское, значит, остается Саня. Это имя универсальное.

Тем временем мамина подруга продолжила.

— Ты на судьбоносном экзамене собралась читать стих про напившегося до чертиков типа, которому неведомый Черный привиделся? А дело-то в том, что алкаш собственное отражение в зеркале увидел, еще и разбил его с перепугу.

— Примерно так, если в кратком пересказе, — рассмеялась Есения, — но вообще-то идея поэмы была задумана автором во время эмиграции и спроецирована острой тоской по Родине. Окончена в год смерти, что неопровержимым образом означает мистическую связь между литературным героем и Есениным. Обилие эпитетов и образность метафор…

В этом месте крестная, шутливо признавая поражение, замахала руками. Нет, в самом деле, где мама с крестной запропастились? Завтра вставать ни свет ни заря, чтобы успеть на раннюю маршрутку, потом пересесть на автобус до города. Пора спать ложиться, а как тут ляжешь, если мать невесть где носит?

Скрипнула калитка. Явились, кажется! Сквозь приоткрытую форточку донесся негромкий разговор.

— Машка, ну чего ты добилась? Не молоденькие мы, чтобы впустую туда-сюда кататься.

— Оля, следовало удостовериться, что это именно он!

— Удостоверилась? — в голосе тети Оли явно послышался нескрываемый сарказм.

— Ты прекрасно знаешь, что нет! Говорила же, нужно к универмагу свернуть, а мы только в парке и на станции посмотрели. Но люди же его видели, и гитара была.

Кого люди видели, а мама с крестной не встретили, Есения так и не поняла. Крестная быстро попрощалась и отправилась домой, а мама от расспросов дочери уклонилась. Зато принесла денег.

— Вот, аванс пораньше выпросила, и крестная добавила. Так что, когда в райцентр приедешь, смело бери такси, не иди пешком. Утро раннее, еще хулиганы пристанут.

Волнение мамы было понятно, утренняя маршрутка — проходящая, высаживала пассажиров на трассе, до вокзала еще километра три топать. Есения спорить не стало, но про себя решила отложить деньги на джинсы. Все-таки в театральный институт поступает, надо произвести впечатление не только своим талантом, но и внешностью.

Хотя к внешности у Есении претензий не было. Ноги длинные, губы пухлые, глаза как темные омуты. И про свои артистические способности девушка слушает восторженные отзывы с самого детства. Мама почему-то не одобряла настойчивое желание Есении развивать таланты, отговариваясь тем, что в поселке музыкальной школы нет. Хорошо, что хоть в танцевальный кружок отдала, за экзамен по хореографии не страшно. А поет Есения и так великолепно, от природы, видать, дано.

***

Есения бодро цокала каблучками по сонным станичным тротуарам, торопясь попасть на автобусную станцию. Интересно, всю поэму разрешат прочесть или только отрывок? Не сбиться бы на фоне волнения. Девушка вполголоса забормотала:

«Черный человек на кровать мне садится,

Черный человек спать не дает всю ночь…»

Погрузившись в атмосферу стиха, Есения не сразу обратила внимание на шаги за спиной. Обернулась и обомлела — за ней торопливо шел неопрятный мужик. Стало жутковато. А вдруг накинется? Отберет сумочку или надругается, того хуже? А вокруг ни души. Эх, надо было взять такси!

Бросилась бежать. Еще два квартала прямо, а потом можно срезать угол дворами. Хотя нет, там много укромных уголков, злоумышленнику будет проще осуществить свои намерения. Силы таяли, появилась одышка. Правда, и преследователь, судя по прерывистому дыханию, тоже устал.

Только неугомонный мозг продолжал лихорадочно работать, продолжая надиктовывать обезумевшей от страха девушке очередные поэтические строки.

«Черный человек глядит на меня в упор.

И глаза покрываются голубой блевотой…»

А ведь бегущий маньяк, насколько успела разглядеть Есения, действительно Черный! Темные вьющиеся волосы, смуглое, покрытое загаром лицо. Неужели материализовался из стиха? Бред какой, надо было не отлынивать на уроках физкультуры, а почаще кроссы бегать, а то от физической нагрузки мистика начала мерещится.

К счастью, вот и автовокзал. Есения бросилась к кассе, выравнивая дыхание и озираясь по сторонам. А Черный продолжал ее преследовать! Встал, нимало не смущаясь, за ее спиной, и на огромные настенные часы уставился.

— Ух, девушка, еще пол часа до отправления автобуса! Зачем же вы бежали? — прохрипел он. — Я решил, что опаздываем, и тоже рванул. В моем возрасте, знаете ли, такие нагрузки тяжело даются.

Значит, Черный не за ней бежал? Вернее, за ней, но не с целью грабежа или чего иного. Хорошо, что щеки Есении еще были розовыми от бега, помогли скрыть краску стыда.

— Спорт люблю, — неловко соврала она.

Черный с улыбкой осмотрел девушку, ухмыльнулся, красноречиво задержав взгляд на короткой юбке и каблуках. Вторая неловкость за утро!

Черный у кассы замешкался, отыскивая мелочь. Судя по всему, на билет он еле наскреб, но факт очевидной бедности мужчину не смутил. Также, как и грязноватая одежда в совокупности с немытыми волосами и двухнедельной щетиной.

Шутливо раскланявшись, присел рядом с девушкой на скамью, достав гитару из затасканного чехла.

— Давайте песню спою, пока автобус ждем? — и, подражая напыщенному конферансье, важно изрек.

— Песня «Заметался пожар голубой». Стихи Сергея Есенина. Исполнение и музыка Владислава Дудина.

Есения растерянно слушала. Ее поразило не то, что взрослый незнакомец вдруг стал ей исполнять серенады, и даже не то, что он выбрал творчество Есенина. Была удивительной мелодия. Именно ее напевала мама в детстве вместо колыбельной. Когда Есения подросла, прослушала несколько вариантов этой песни, но музыка всегда была иной. Даже спрашивала у мамы, но та лишь смущенно отмахивалась — слышала, мол, где-то, вот песенка и привязалась. Неужели исполнение именно этого человека услышала мама?

— А вы в наших краях раньше бывали? — осторожно спросила она.

— Было дело, я же как перекати-поле, — явно польщенный вниманием юной красавицы, сообщил Черный. — Некоторое время даже жил в поселке неподалеку. Такое название смешное, с праздником связанное.

— Первомайский? — подсказала, внутренне напрягшись, девушка.

— А, точно, — обрадовался Владислав.

— А дети у вас есть?

Будь рядом мама, непременно бы одернула — бестактно задавать малознакомым людям личные вопросы, но Есении нужно было проверить внезапную, безумную догадку.

— Ага, мальчик и девочка. Сын взрослый, может, я уже и дед, – хохотнул Влад. —Не знаю, я с ним не общаюсь.

— А с дочерью? — сглотнула ком в горле Есения.

— Не, не видел никогда, только фотографии, когда она маленькой была. У нее имя еще смешное такое…Елисея, что ли. А, нет, Есения. Не знаешь, случайно? С твоего же поселка, если не переехали. Да, а тебя как зовут?

— Санька. В смысле Александра. А Есению я не знаю.

В глазах девушки мельтешили, сменяя друг друга, хаотичные безумные мысли, собирая разрозненные кусочки в цельную картину. Куцые фразы мамы об отце как «непорядочном человеке, побоявшемся взять ответственность». Подружка, в первом классе нашептавшая на ушко «страшную тайну» —мама Есении подобрала папу на улице. А папа их потом бросил, потому что мама Есении для него старая. Сейчас Владиславу на вид за пятьдесят, но налицо признаки злоупотребления алкоголем. Наверное, он младше мамы лет на пятнадцать.

Вчерашние поиски мамы и крестной какого-то мужчины на станции и площади. Именно в таких людных местах обычно обитают музыканты. Необычные способности Есении к музыке, а мама с братом поют весьма посредственно. Да и дочь Влада Есения, больше в поселке так никого не зовут. А то, что по отчеству Николаевна, легко объяснить, так звали ее дедушку…

Есения очнулась от того, что Владислав ее тормошил, тянул за руку. Ах, да, подошел автобус. Сегодня же первый экзамен.

***

Неожиданно для себя, вместо «Черного человека», Есения на экзамене прочла другой стих. Ей не нужно было освежать его в памяти, десятки раз слышала от мамы в детстве, да и Влад утром так проникновенно спел. Вернее, папа, который так и не узнал, что попутчицей в утреннем автобусе была никто иная, как его родная дочь.

Когда она окончила стих, на глазах комиссии стояли слезы. А у Есении плакала душа. Натурально, кровавыми слезами. Слишком много потрясений разом, и, главное, полная растерянность — как быть дальше? Отпустить волей случая найденного отца, о встрече с которым мечтала столько лет? Или признаться, кинуться в родные объятья? Объятья бомжа.

Да, отец именно таков. Сам себя назвал «перекати поле». Признался без грамма раскаяния, что живет одним днем, без обязательств и долга. Заработанные деньги спускает мигом, в основном на выпивку. Правильно мама его тогда охарактеризовала.

На прощание Владислав предложил обменяться номерами телефона, и с огромным удовольствием принял от Есении деньги. Те самые, которые она откладывала на джинсы. Джинсы очень хотелось, но ведь отцу не на что было даже перекусить…

— Санька, как прошел экзамен?

— Доченька, какую оценку поставили?

— Понравился комиссии твой «Черный человек»?

Мама и крестная, перебивая друг друга, накинулись на девушку, вернувшуюся последним рейсом.

— Да, мне поставили максимальный балл. Только я другой стих читала.

— Какой?

Вместо ответа Есения запела. Именно так, как пел отец — со слепым отчаянием и страстью, оплакивая бесцельно прожитые годы. Его годы.

— Доченька…

В глазах матери застыла боль, но плотно стиснутые губы, казалось, боялись произнести слова, которые звенели в воздухе, подобно комарам, готовым впиться в тело, чтобы причинить боль. Только боль уже рвала женщину, изнутри.

— Мама, я нашла папу. Вот его номер. Давай позвоним, а?