Глава 11. Чёрные Холмы.

Транспортник сел на территории республики, на аэродроме Грюнвилль. Койт мог получать информацию только из того, что прочитает по ходу, да подслушает из разговоров. Ещё на полигоне все сходились во мнении, что экзотов на линию соприкосновения сразу не перебросят, побоятся. Трудной задачей было и просто скрытно перебросить штурмовой батальон под Город Рудокопов. За пять лет войны обе армии поднаторели в способах скрытой переброски, но всё равно дня три, а то и четыре на это понадобиться. Всех пилотов поселили в одном обширном подземном зале где-то в глубине штолен, начинавшихся у подножия горы. Отряд встречал капитан ГУБРа, одетый во всё чёрное. Койту лицо его показалось знакомым, но вспомнил он только когда уже лежал в кровати. Это был Борис, тот самый подчинённый леди Сай, что арестовывал Койта в доме преподобного. Всё-таки звёздочку на погоны он получил.

 

Наконец-то Койт смог вдоволь выспаться. Он проснулся, когда все уже позавтракали. Им опять давали консервированный гороховый суп с гренками, совсем как тогда, под платформой. «У ГУБРа что, срок годности горохового супа на подходе,» - думал Койт, но он был голоден и ел с охотой. Потом Серый провёл рекогносцировку. Их перебросили на военную базу барона на границе Великого Леса. Здесь осуществляли зарядку и обслуживание позитронных батарей. Городок этот не бомбили. С людьми барона имперцы связываться не хотели. Экзотов и валькирий отсюда действительно введут в бой в последний момент, доставят спецотрядом геликоптеров и десантируют непосредственно в ходе атаки. До линии фронта было километров сто, полчаса лёту.

 

Тут к Койту подбежала Кейт, и, как всегда, давай тараторить, рассказывая, как на транспортник свалились два высотных дрона, как она с девчонками экранировала самолёт, а истребители дроны сбили. И что тут им поставят новые батареи… Койт слушал её в пол-уха. Он не хотел провести в этом подземелье все дни до боя. Он вдруг тоскливо ощутил очевидную авантюрность всего происходящего.

 

-Вот что, Кейт. Давай ка собирай свои вещички, и пойдём отсюда…

 

-Да ты что, Койт, - Кейт зачем-то перешла на шёпот, - кто же нас выпустит…

 

Койт вместо ответа пожал плечами и заглянул в свой рюкзачок. Кейт прибежала готовая минут через пять. Они пошли на выход, но их догнали Серый и Тонга.

 

-Вы куда?- спросили они одновременно.

 

-На волю,- ответил Койт, - мы же не арестанты. Да и последствия горохового супа в замкнутом пространстве ощущать не хотелось бы…

 

-Нет,- усмехнулась Тонга, - вы кретины. Вы и правда думаете, что вас отпустят погулять?

 

-Вполне возможно, - Койт и Кейт уже стояли около охранявших вход в казематы дроидов, - позовите Бориса, капитана, скажите, что это Койт, хороший знакомый полковника Сай.

 

Борис пришёл быстро. Он ничего не спросил, просто внимательно посмотрел на Койта и Кейт, а потом кивнул дроидам, те посторонились, и Борис повёл их по изгибавшемуся коридору.

 

Они вышли почти к входным дверям штолен. Пахнуло свежим воздухом. Борис сел за стол. Койт сел напротив, а Кейт встала у него за спиной.

 

-Она погибла сражаясь, - сказал Койт, - она понимала, что врага не победить, но нашли её с оружием в руках.

 

-Как это было? - Борис смотрел поверх их голов, а Койт рассказал всё не торопясь, и про бойню на лыжной базе и про поминки в охотхозяйстве.

 

-Сколько у нас времени?- Койт перешёл к сути вопроса.

 

-Две ночи и два дня, - ответил Борис. - Семнадцатого в шесть утра вы пойдёте в бой.

 

Господин капитан, мы не баронские вкладыши, - Койт показал браслет и вынул солдатский жетон, то же сделала и Кейт, - мы граждане республики, мы принявшие присягу стрелки гвардейского штурмового батальона, мы официально признаны совершеннолетними. Кто знает, что там впереди, и будет ли у нас это впереди… Мы хотим с сестрой провести эти два дня и две ночи как люди, а не в вашем зверинце.

 

Борис думал долго. Койт и Кейт терпеливо ждали. Наконец капитан встал, и повёл их в угол ангара, к застеклённой бронепластиком конторке. Уже внутри он подошёл к сейфу и сказал, открывая его:

 

-Я напишу на ваши имена две увольнительные. Вы официально двороноводы. Вас никто проверять не будет, но порядок должен быть. – Борис повернулся к ним и продолжил. – По дороге есть гостиница, там безопасно, но проситесь в подвал. – Капитан дал им две карточки. – Вот вам на пять приёмов пищи, больше не могу, сами разберётесь. И ещё, глок, вальтер, беретта, чем владеете?

 

-Глок, лучше всего, - Койт посмотрел на Кейт, и она кивнула.

 

-Давайте ваши паспорта,- Капитан положил их в прошивочную машину, - у нас тут, ребята, всё под рукой. Пистолеты вам от меня в подарок, - он отдал браслеты, - городок этот непростой, хлыстов тут всего три человека, да и те под нами ходят, даром что шерифы… Ребята, если чего, не раздумывайте, валите дураков нахрен. Фронт вам всё спишет. Возвращаетесь шестнадцатого в восемнадцать ноль-ноль. Всё понятно?

 

- Так точно, господин капитан, - ответили Койт и Кейт, пристёгивая кобуру к ремню брюк.

 

Они уже выходили на волю, в летный солнечный день, когда Борис снова догнал их и вручил два маленьких кнопочных аппарата:

 

- Самое главное чуть не забыл, ребята, это чтобы следить за вами, Если что, просто три раза нажмите снежинку и за вами приедут…

 

Они взялись за руки и пошли вниз по асфальтовому серпантину, среди высоких террианских древовидных папоротников. И только завернули за угол, как Кейт вырвала руку из койтовой ладошки и сама захлопала в ладоши, начала скакать вокруг него и пару раз поцеловала его в щёку. И Койт тоже улыбался и несколько раз подкинул вверх рюкзачок, практически пустой, только карманное Евангелие и курточка, и, ловя его, кричал на весь лес:

 

- Свобода! Два дня и две ночи свободы!

 

Гостиница стояла на полянке, поодаль от дороги. Возле неё на стоянке было несколько машин и автобус на сдутых шинах, внутри которого с воплями носились дети. На рецепшине был допотопный дроид, тупее тупого, что мог отвечать только одно, мол, свободных мест нет. Вышел бородатый крючконосый сильно хромающий мужик, хозяин, не иначе. Он говорил прихрюкивая, и тоже ничем не мог помочь. Входную площадку тёрла шваброй светловолосая худая тётка. Когда Койт и Кейт в задумчивости выходили из гостиницы прочь, она тихонько им свистнула:

 

- Мальчишки, у меня есть местечко на чердаке, за одну карточку можете пару раз переночевать.

 

На том и порешили. Кейт была совершенно не против того, что её, по-видимому, все так и будут считать мальчиком.

 

Около дома уборщицы Койт заметил охотничий клуб. Он, загадочно улыбаясь, буквально потащил туда свою подружку, что испуганно отнекивалась, мол, не придумывай, нас оттуда взашей выгонят, но Койт был непреклонен. Внутри заведения был полумрак. За столиком около входа сидел изрядно подвыпивший однорукий инвалид, но выглядел он прилично. В дальнем углу салуна, за круглым столом играли в карты три старых, напрочь седых джентльмена, длиннобородых и длинноволосых, похожих будто братья. За самой барной стойкой, на высоком табурете, облокотившись на столешницу локтями, восседал хлыст со звездой на расстёгнутой рубахе, на которой была надпись «шериф». Завидев ребят, он кивнул им, будто ждал такой встречи, они в свою очередь тоже кивнули, так, на всякий случай. Койт выгреб из-за пазухи амулет с клыком и когтями медведя, снял его с шеи и отдал подошедшему бармену, абсолютно лысому коротышке, чья голова едва виднелась из-за стойки, а лысина странным образом бликовала даже в таком полумраке. Бармен взял амулет, поднёс к сканеру, кивнул. Койт заголил руку и дал просканировать свой паспорт. Бармен вышел из-за стойки, усадил гостей за пустой столик. Но обратно Койт амулет получил не сразу, а только после того, как шериф с видом знатока повертел его в руках, спросив мальчишку:

 

-И как это тебя угораздило?

 

И Койт начал в мельчайших подробностях рассказывать, что произошло с ним в сторожке, так, чтобы слышали и игроки, и пьяненький господин у входа, и вышедшая специально поглядеть на таких интересных гостей здоровенная нечёсаная тётка, видать хозяйка заведения, не говоря уже о сидевшей с открытым ртом Кейт. Похоже было, что хлыст прекрасно был осведомлён, что за солдатики перед ним, поскольку только кивал головой и не задавал никаких вопросов. Тут принесли положенное угощение. Кейт умудрилась слегка подавиться пуншем, застеснялась, но толстуха ловко вытерла ей нос салфеткой, будто маленькому ребёнку, что заставило Кейт засмущаться ещё больше, благо на её угольной мордашке стыд не проявлялся предательской краснотой.

 

Тут раздался звук тормозов, хлопнула дверь машины, и в бар завалил развесёлый мужичок, одетый как щёголь из сериала. Он хлопнул ладонью по стойке, обернулся и уставился на Койта и Кейт. Лысый бармен поставил фужер, но хлыщ уже забыл про выпивку, а подошёл к столу с ребятами, неожиданно зло прошипев:

 

- А ну, марш отсюдова, шпана рудокопская!

 

Ладони Койта и Кейт уже лежали на кобурах, щёлкнули кнопочки застёжек…

 

-Ту-ту-ту-ту-ту, - будто маленький паровозик колёсами затарабанил шериф, подскочил к ребятам и положил им руки на плечи, обращаясь к незнакомцу:

 

-Послушайте, мистер Гримзи, не надо вот так в апорт, ребятки и сами собирались уходить.

 

-Да я им сейчас на дорожку ещё и пинков надаю, - Гримзи и правда ринулся вперёд, но Койт и Кейт встали, уже наполовину обнажив глоки.

 

Увидев такое, Гримзи выпучил глаза, но тут подоспела нечёсаная тётка, ловким отточенным движением забрала ребят в свои полуобъятия, и они уже через несколько секунд скрылись за дверкой на кухню.

 

-Кто это? – спросил Койт, трясясь от злобы.

 

-Да никто, маленький, - тётка погладила белобрысый, только что стриженный ёжик Койта, - один дурачок бароновский, но богатый, гад, нам полвыручки делает… Да ну его, мальчики, вот вам, – и она сыпанула им целый пакет шоколадных конфет без обёрток. Конфеты были на вид ископаемые, в белом налёте и подсохшие, но отказываться было неудобно. Койт и Кейт пошли на свой чердак, молчаливые и слегка расстроенные.

 

-Вот, бывают же сволочи, Койт, - Кейт попробовала разгрызть конфетку, та поддалась с трудом, - любят людям весь кайф обломать. Койт не ответил, может устал, а, может, задумавшись насчёт кайфа.

 

В домике уборщицы они застали детский сад с начальной школой. Вероятно, половина детей, громивших автобус на спущенных колёсах, были не иначе как из этого домика. Койт хотел осторожно поинтересоваться насчёт судьбы хозяина, но вместо этого пришлось вцепиться в кобуру пистолета и сначала слегка, а потом пару раз увесисто шлёпнуть по тянувшимся к оружию ладошкам. В аналогичной ситуации была и Кейт. «Прямо мартышки не иначе,» - подумал Койт, а мартышки наперебой сыпали вопросами, мол, сколько имперцев они убили, правда ли, что на передовой едят трупы, много ли человек обсераются, когда идут в атаку? В ответ на этот шквал безобразных вопросов, их мамка начала орудовать ремнём, висевшим тут же наизготове, на спинке пластикового садового стула, но дети только подвизгивали, когда им прилетало, но дело это было, очевидно, настолько привычным, что никто не только не плакал, но особо и не боялся попасть под траекторию орудия наказания. Тут Кейт высыпала на стол все конфеты из кулька, мартышки кинулись на них, и ребята быстро спаслись на чердаке, поставив на закрытый люк корзинку с рваными ботинками.

 

Под крышей в распоряжении Койта и Кейт был разложенный большой диван-книжка, застеленный застиранной и штопаной-перештопаной простынёй, подушки из белой мешковины, набитые местным мхом и одно большущее одеяло. Кроме корзинки с ношенной обувью, на чердаке были две детские коляски, продавленное кресло и пластиковый комод, половина ящиков которого упала с полозьев. Койт подвигал оставшиеся ящики и в одном из них нашёл колоду потрёпанных карт. Он посчитал их, на удивление, все листы были на месте.

 

-Хочешь, научу тебя играть в подкидного?- спросил он Кейт.

 

Она в ответ засмеялась:

 

-Кого? Меня? Ты хочешь выиграть в подкидного у девчонки из санитарного поезда? Да ты ни разу меня не оставишь…

 

В карты они резались долго, пока солнце не опустилось низко. Несколько раз Койт всё-таки оставил подружку в дурочках, и она серьёзно переживала.

 

-Как корову проиграла… - смеялся Койт, употребляя запомнившуюся ему поговорку Косты, а Кейт швыряла карты на диван и показывала язык.

 

Окно чердака было открыто. Неожиданно послышалось тихое пение, мелодия без слов. Ребята подошли к окну. Уборщица вешала на длинной верёвке детское бельё. Ночные рубашки, белые и розовые, хлопали на ветру рукавами, будто пойманные ангелы, которые стремились улететь на родное небо. Женщина устало вытерла лоб, села на деревянную лавочку и полилась тихая песня:

 

- Грани крестов озаряются солнцем.

Милый далёко - на близкой войне...

Господи Боже, когда ж он вернётся?

Просто шепни, и забудь обо мне...

 

Тает под куполом дым от кадила,

Боже Всевышний, оставь его жить!

Я никогда ни о чём не просила,

И я клянусь, что не буду просить.

 

Свечки огонь в полумраке мерцает,

Ангел Хранитель, молю помоги:

Пусть он упрямый и всё отрицает -

Ради меня, ты его сбереги.

 

Смотрят апостолы кротко и строго -

Вдовьего хлеба избавьте вкусить.

Мимо погоста до церкви дорога -

Чтобы по ней вместе с ним колесить.

 

Слёзы текут, но в потёмках не видно...

Дьякон пришёл, чтоб лампады гасить...

Боже Исусе, прости, коль обидно -

В Царство Твоё не спешим мы вступить.

 

Она продолжала сидеть, устало опустив на колени руки и слегка покачивалась, закрыв глаза. Тут задвигалась корзинка, что закрывала вход на чердак, Койт отодвинул её и открыл люк. Внизу стояла самая старшая девчонка из детей уборщицы, Она поманила их вниз. Перед сном и Койту и Кейт всё равно надо было спуститься и сбегать кой куда. Хозяйская девчонка показала им на стол, где парили два заправленных доширака:

 

- Лопайте, пока мамка не видит. Не голодными вам же спать идти. Будете там, наверху животами урчать, а маленькие пугаться будут… Не думайте, она не жадная, просто боится нас не прокормить. А мы сами прокормиться можем. Господь поможет, а не поможет, так простит…

 

Солнце уже село. Койт и Кейт накрылись с головой одеялом и лежали нос к носу.

 

- Вот когда всё закончится, когда мы возьмём высоты за городом, сбросим экзотов на красном огоньке, куда мы пойдём, Койт?

 

-Не будет красной риски, Кейт. Посде второй жёлтой будет аннигиляционный взрыв батареи.

 

-Да не может быть! Откуда ты знаешь?

 

-Мне Серый и Жека сказали, да и сама подумай, кто же оставит разряженных экзотов на поле боя. Нет, Кейт, как загорятся жёлтые огоньки, надо избавляться от экзотов. Я вот что придумал, нам надо обязательно оставить на ходу один ракетный тягач.

Мы в кузов залезем, снимем паразитов и отошлём дроида с тягачом куда подальше… Бог поможет, а мы пойдём по другому склону холма. При аннигиляции самое страшное это гамма удар, а холмы его экранируют, тем более, что внутри там столько бетона и железа, что радиация в них завязнет. Вот бы, конечно в эти катакомбы попасть…

 

-Ты что Койт, там же имперцы, они нас тут же в расход пустят…

 

-А откуда они знают, кто мы такие, возьмём, паспорта выкинем и всё…

 

-Нет Койт, они звери, они нас всё равно убьют…

 

-Ну тогда один вариант, найти по размеру гермоброню и хорошо бы, чтобы какая-нибудь многоножка на ходу была…

 

-С убитых что ли снимем, Койт?

 

-С убитых, Кейт. Там их, сама понимаешь, море будет…

 

Больше они ни о чём не говорили. Кейт закрыла глаза и положила голову Койту на грудь. Он тоже сомкнул веки и заснул спокойным крепким сном.

 

Ночью с гор спустилась первая в этом году гроза. Молнии сверкали ежеминутно, грохотало немилосердно, дети на первом этаже визжали, хозяйка дома кричала на них. Буря утихла под утро, но плотный дождь продолжался. Койт и Кейт планировали сходить в столовую, что была пристроена к гостинице и отоварить талон. Но перед дождём они были беззащитны. Тогда хозяйка выделила им две пары сапог, которые громыхали на детских ногах и большой чёрный зонтик со сломанной спицей, но это даже было лучше, болтавшийся край прикрывал спины. В таком смешном виде – в громыхающей обувке, что разрезала волны, стекавшие с горы, под одним зонтом, они и заявились в столовую, смеясь и хлюпая носами. Хотя карточка у них была одна на двоих, но порцию по ней давали большую, взрослую, и им вполне хватило. Назад в домик идти не хотелось, в зале столовой стоял большой диван под фикусом и старый выключенный телевизор. Ребята уселись на диван и принялись от скуки изучать Новый Завет из койтового рюкзачка. За этим делом их и застал Борис, губровец, что отпустил их на волю. Они вскочили и поздоровались. Борис кивнул, взял Новый Завет и даже улыбнулся:

 

- А я вот, стыдно признаться, Святое Писание так за всю свою жизнь и не открывал… Ты уж Койт не держи на меня зла, жизнь у нас такая настала…

 

-Я, господин капитан, не на кого зла не держу.

 

-А как же ты тогда воевать–то будешь? Там убивать врага надо…

 

-А в экзоте смерть другого осознать не успеваешь, не до этого, так что повоюем.

 

Борис ушёл к раздаче, но скоро вернулся, протянул ребятам большую плитку шоколада и включил телевизор. Сразу же на экране куда-то покатила самоходка, Борис щёлкнул другой канал, там говорили про цены на зерно и картошку. А на третьей кнопке были мультики, детские глупые, но весёлые и цветные. Капитан бросил пульт ребятам на диван, и напомнил:

 

-Завтра в восемнадцать ноль ноль буду вас ждать…

 

Дождь закончился как по расписанию на следующий день в шесть вечера, когда Койт и Кейт входили в бункер. Там царило оживление. У въезда стояла эскадрилья геликоптеров. Пилоты экзотов ходили по ангару в зоне прилёта. На дорогу, ведущую в долину, вывели три зенитных комплекса. Койт подумал, что если сейчас имперцы шандарахнут гиперзвуком, то никто не спасётся, но, похоже, руководство было уверено, что такого удара не последует. Всех экзотов, кроме Кейт и Койта увезли в час ночи. А они вошли в костюмы только полтретьего, а полетели на линию фронта в три часа ночи.

 

Вертолёт, вёзший Койта и его напарницу, летел низко-низко над руслом наполненного водой канала, что поставлял воду с горных речек к самому Городу Рудакопов. Геликоптер прикрытия висел над ними гораздо выше и постоянно выплёвывал тепловые ловушки. Их высадили в километре от линии огня, совсем рядом от загруженных ракетами тягачей. Как только они уселись на свои места, с небес спикировали валькирии, судя по их крикам и переговорам, там, куда они сейчас направятся, шёл остервенелый бой. Койт оглядел строй кавалерии на многоножках, но Марсика не нашёл, хотя они заранее договорились, что он повяжет себе на руку, выше локтя, чёрный кусок материи, мол, если что, Койт, прикроешь хотя бы огнём. Тут валькирии накрыли их щитами. Всех накрыть не удалось. Кейт хотела было присоединиться к девчонкам, но Койт остановил её, пусть побережёт заряд батарей. Он понимал, что там, на передовой, всё складывается не лучшим образом.

 

Так оно и оказалось. Экзоты во главе с Серым и Жекой должны были их проводить по всей второй поперечной улице, но только они завернули на неё, как Серый прокричал отбой, у троих горела жёлтая риска, у остальных мерцала последняя зелёная. «Вот сучары, рисковать не хотят…» - прошипел Койт. Кавалерия осталась предоставленная сама себе. Арта республики и девчонки дроноводы как могли пытались расчистить им путь, но имперцы лупили что есть мочи из подвалов. Кейт взлетать не стала, она активировала щиты сидя на втором тягаче, без режима полёта она могла бы продержаться дольше. Когда они выскочили со Второй Поперечной улицы на Тополиный бульвар от эскадрона осталась не больше трети. Койт понимал, что тихоходные ракетоносцы тормозят многоножек.

 

-Кейт, снимай щиты и поднимайся как можно выше. Жди меня у седловины, а я пойду дворами!

 

-Тебя же подобьют…

 

-А ты разве не заметила, что ребята опытные, они на тягачи нанесли имперскую маркировку, пока они разберутся, что к чему, я эти пару километров, глядишь и проскочу, но ты меня не бросай. Если подобьют, я выпрыгну, я смогу, я же дико быстрый. Тогда пикируй и меня прикроешь.

 

И Койту действительно удалось проехать дворами вдоль всего Тополиного бульвара. Пару раз мимо них пробегали отряды имперских дроидов, но огонь по ним не открывали, обманутые маркировкой, и только уже на самой окраине города им наперерез двинулись два танка, очевидно ими управляли люди, и они сообразили с кем имеют дело.

Их башни медленно двигались на прямую наводку, Койт выпрыгнул из ведущего тягача к ближайшему танку и, недолго думая, метнул гранату прямо в дульный канал, но второй успел выстрелить. Пока это происходило, Кейт коршуном свалилась в передовой тягач и открыла щит, Койт успел запрыгнуть за мгновение до её падения, и стукнул дроида водителя что есть силы в спину. Дроид долбанулся башкой об переднюю панель, но газанул что есть мочи. Сзади рванул ведомый тягач, и хорошо, что ракеты сдетонировали позже, и ни одна не пошла напрямую в их машину. Они выскочили на седловину на единственном оставшемся тягаче. Теперь дело было за Койтом. Он побежал вверх по склону, стреляя по мечущимся фигурам, то и дело открывая щит в ответ на летевшие в него очереди и гранаты, и сам метал гранаты в амбразуры пулемётных расчётов.

 

-Кейт, - крикнул он, будучи уже почти на вершине холма, - стукни дроида в спину и отключи щит, пусть поднимается, тут нет мин, никто не додумался минировать склон, счастье-то какое…

 

Койт обернулся, тягач, конечно, рвал наверх насилуя движок, но для экзота он двигался как черепаха. От эскадрона осталось шесть многоножек, они только-только заходили в седловину. И опять Койт не мог разглядеть, хоть и напряг бинокулярное зрение, есть ли среди выживших кавалеристов Марсик или нет.

 

Ракетоносец вырулил на вершину холма, выставил восемь георакет и дал залп в глубину. Две ракеты вошли в грунт по самое сопло и остановились. Еще парочка срикошетила от бетонных перекрытий в глубине холма и как иголка швеи из шва выскочили из грунта и рванули в воздухе. Остальные достигли цели, земля задрожала, вздыбилась и просела. И тут из-под одного пулемётного гнезда вырвался огненный смерч, вероятно, ракета попала в арсенал. И этот огненный смерч смёл две поднимавшиеся по склону многоножки.

 

Альсафи уже встало. Самого светила видно не было, его скрывала рассветная дымка имперских болот и пелена облаков, что уже вылила практически всю влагу у подножия гор, на Великим Лесом, но была ещё достаточно плотной. В этот момент вдалеке началось движение, будто стая летунов поднималась в небо. Койт увидел, как взвились ракеты эрсэзо, и открыли огонь миномёты. И этот смертоносный дождь летел на занятую ими вершину холма отовсюду, с имперских болот, с гребня холмов, с незанятой пока ещё большей части города.

 

- Кейт открывай щит над первым тягачом, иначе нам конец.

 

Кейт спланировала в кузов тягача и активировала позитронную защиту. Койт тоже открыл свой щит над двигательным отсеком. «Только бы не прямое попадание»,- вертелась в его голове мысль. Осколки проминали щиты и некоторые пробивали их, падали остывающим металлом на кузов тягача и рядом, на чёрный песок холма. Но точные координаты цели было не вычислить, щиты хорошо маскировали ракетную установку. С точки зрения обычного человека огневой шквал длился всего несколько минут, но для экзотов это был долгий, томительно долгий отрезок времени. Земля гудела и стонала, воздух визжал от боли, пронзаемый прилетавшими снарядами. Это было мучительно, и когда всё вдруг стихло, Койт не сразу пришёл в себя.

 

-У меня две жёлтых, - задыхаясь сказала Кейт.

 

-У меня тоже. Давай быстрее избавляться от экзотов.

 

Койт вылезал из экзота трудно. Похоже было, что его сильно посекло осколками и пулями на излёте, но сам мальчишка вроде был абсолютно цел и никакой боли не испытывал.

 

-Ты освободилась? – спросил он Кейт, не глядя в её сторону.

 

-Да.

 

-Тогда хватай вещи и сигай на песок, - Койт сунул голову в отсек водителя, - мы на ходу?

 

- На ходу, - подтвердил дроид, - запас хода двадцать четыре километра…

 

-Тогда азимут семьдесят, и как можно быстрее, но самое главное, как можно дальше…

 

Койт тоже схватил рюкзачок и спрыгнул с машины. Тягач изрыгнул чёрное облако и рванул на имперскую землю вниз по склону, везя в своём кузове погибель.

 

-Как ты думаешь, - спросила Кейт, что пряталась рядом в воронке, так, что торчала только её голова, - когда они рванут?

 

-Вот бы знать… Хотелось бы, чтобы как можно дальше…

 

Казалось бы, в голове Койта сейчас должны были крутиться важные и нужные мысли о том, как им спасаться, как дать знать своим, что холм они всё-таки взяли, а он, протирая сперва голову, а потом, как и всякий мальчишка, ни с того ни с сего ноги, вдруг начал представлять себе, как со стороны выглядит, что он голышом сидит на вершине холма у всех на виду. И тотчас проклял себя за такие фантазии, так как опять получил колышек между ног. Бедный, бедный Койт, ну будь ты разумным человеком, кто тебя тут может видеть? С высотного дрона ты просто светящееся пятнышко тепла, без подробностей. А здесь, вокруг, на догорающем от взрывов песке не осталось ничего живого. Ни имперцев, которых ты сам и размочалил, пробиваясь на гребень, ни твоих товарищей, что остывают там, на склоне, после беспощадного артналёта, кто целый, а кто разорванный на куски. Но такова была прихоть природы. Среди смерти и боли, она с маниакальным упорством продолжала искать тех, кто ещё способен был ощутить этот основной инстинкт, И плевать, что эти два оставшихся в живых существа были неспособны сотворить новую жизнь, были совершенно не готовы к этому, но этот мальчишка постоянно вёлся на этот первобытный зов природы, а значит, его можно было мучить, напоминать ему о его главном предназначении в этом безумном мире, готовиться к тому, чтобы продлить эту самую грёбаную жизнь.

 

А Койт продолжал снимать с себя липкую слизь, что на ветерке, сволочь, желировалась быстрее. И, протерев бёдра и пах, он пригнул этот колышек и спрятал его в ляжках, крепко сжав их, чтобы он не выскочил, чтобы Кейт вдруг не увидела эту беду, но от этого он возбудился ещё больше. И тут, совершенно не к месту, ему припомнилось, как они с Марсиком ухохатывались, наблюдая с вершины завала убежища, как две собачки предавались основному инстинкту прямо у входа в метро, не обращая внимания ни на кого. Ни на машины, проезжавшие мимо и даже иногда сигналившие им, ни на людей, что поднимались из перехода, ни на толстую тётку из соседнего подъезда, чья собачонка тоже ринулась к совокупляющимся сородичам, и тётка побежала за ней, швыряя в сторону собачек палки.

 

-Помоги мне, боженька. Я не собачка, я человек… - шептал Койт и надеялся, что сейчас где–нибудь шандарахнет разрыв, и он напугается, и неожиданное возбуждение моментально исчезнет, но было как назло тихо. И тут его спины коснулись тонкие пальчики:

 

-Ты чего там про собачек бормочешь? Давай я тебе помогу, ты уже костенеешь, - и Кейт принялась деловито сдирать влажным полотенцем слизь с его спины. «Уйди от меня, оставь меня в покое! Не смей ко мне прикасаться, уйди сейчас же!»- Койт кричал, но кричал мысленно, а на самом деле пыхтел и ёжился от прикосновений этих сильных маленьких ручек, которые закончили с его спиной и, вот уж позор, так позор, начали протирать ему попу, ему, здоровенному балбесу, а он только пыхтел, не в силах воспротивиться нежному, обволакивающего его всего чувству, до мурашек по спине, до поднявшихся на загривке волосков.

 

- Давай, теперь мне спину протри,- попросила Кейт.

 

Койт зажмурился и повернулся. Он открыл глаза только на мгновение, понять, где спинка Кейт и чтобы взять оставшееся последнее влажное полотенце. Он приложил его к спине девчонки, но руки его не то, что тряслись, а ходили ходуном, и полотенце скользнуло вниз. Он хотел схватить его, не дав упасть, но оно приземлилось ему на предплечье, а его ладонь совершенно случайно прижалась к тёплой и упругой ягодице Кейт. И тут струнка оборвалась, Койт ослабел, колышек выскочил из своего заточения, на бедре осталась маленькая прозрачная капелька, а приятная волна изнеможения прошлась по всему его телу, он на пару мгновений оглох, в мраке закрытых глаз проскочили искорки… И всё. И ничего более понятного. «Вот из-за этого взрослые и сходят с ума?»- подумал Койт. Всё, что он извлёк из этого опыта, что это чувство ему хочется повторить, испытать снова, чтобы лучше в нём разобраться. Может потом, в третий или четвёртый раз… И тут Койт снова услышал канонаду, разрывавшую внизу по склону Город Рудокопов, и ветерок, что обдувал его плечи, и мысль, первую разумную мысль за последние несколько минут его жизни, что какие там третий или четвёртый разы, тут до второго ещё надо умудриться дожить…

 

-Ну что ты замер!- Кейт уже сердилась, - я замёрзла, сколько можно тут нам голышом бегать, того и гляди рванёт…

 

-Да, да, прости, - Койт быстро обтёр её. И он был безумно рад, что Кейт, совершенно очевидно, абсолютно не догадывалась, что он сейчас пережил. И Койт, ни к месту, ощутил себя счастливым, ведь иначе ему оставалось бы лишь одно: достать из рюкзачка глок и пристрелиться, не выдержав такого бесчестия. А если Кейт ни о чём не догадалась, то и беспокоиться не о чем. Вернее, беспокоиться есть о чём. Им выжить надо.

Кейт на четвереньках побежала к своей одёжке, и Койт тоже повернулся, и в три мышиных прыжка был уже возле рюкзачка.

 

Крестик Койт надевал на шею в самую последнюю очередь, и прежде чем сунуть голову в петельку он поцеловал распятие и тихо зашептал:

 

-Мы, наверное, скоро свидимся, боженька. Я согрешил, страшно согрешил, и ты меня, конечно, накажешь, но ты же знаешь, что я ничего не мог с собой поделать… Об одном только прошу, не разлучай нас. Да, пусть она некрещеная, но я же не прошу пустить нас в рай, и в ад её не надо. Пусть мы останемся на том пустынном берегу из моего сна. Накажи нас так, оставь нас на том берегу, навечно оставь, но вдвоём. А если ты просто утопишь её на дне, то и меня утопи рядом, мне такая вечная жизнь не нужна. И ты мне тогда будешь не нужен, ведь иначе все наши маленькие жизни, все наши муки и надежды ничегошеньки не стоят…

 

-Ты чего там, молишься что ли? – Кейт схватила Койта за рукав и потащила вниз по склону, обращённому к Городу Рудокопов, - нашёл место и время.

 

Койт послушно пошёл за ней, так же пригибаясь, будто это и правда могло их спасти от сброса или пули снайпера.

 

- Сейчас молиться самое время Кейт, - усмехнулся он, подумав ещё, что Кейт дразнила его глупеньким, но какая же она сама маленькая и наивная.

 

Они остановились ровно в том месте, куда дошла кавалерия. До вершины холма было метров сто.

 

-Эх, ребята, ребята, - с горечью прошептал Койт, - для кого я рвался сюда как ошпаренный. Лежите вы все и в ус не дуете...

 

Тут он заметил, что справа от него немного повыше, один из кавалеристов зашевелился, поднял руки, чтобы сбросить шлем и на сгибе локтя у него болталась чёрная ленточка.

 

-Марсик, Марсик!- закричал Койт и кинулся к шевелившемуся. Конечно, как он мог увидеть повязку, когда она сползла его товарищу с предплечья в изгиб локтя. Койт снял с Марсика шлем гермоброни.

 

-А-а-а! Мне больно Койт, я умираю, - завыл Марсик, - я не хочу так, я жить хочу! Помоги мне Койт, мне больно, у-у-у…

 

Койт знал, что в правом боковом кармане разгрузки на гермоброне должен был быть шприц-тюбик с обезболивающим. Он нащупал флакон, выдернул его из-под бока воющего друга, и замер, не соображая, куда колоть, потом решился и всадил короткую иглу прямо в шею Марсика. Тот взвизгнул, хотел схватить Койта за руку, но не смог.

 

-Я думал, у-у-у, всех убьют, но меня нет, - продолжал стонать Марсик, - я не должен умереть, я не должен. Даже если всех, я один, и мне медаль дадут.. А где Нахнахыч?

 

-Да откуда я знаю Марсик, раскидало всех Нахнахычей по всему пути нашего эскадрона. Да и я тут столько имперских положил, что и вспомнить страшно. Не должен ты помереть, Марсик, - успокаивал его Койт, - для умирающего ты слишком много болтаешь.

 

Койт посмотрел вниз и увидел, что стальная направляющая турели пробила Марсику живот, а что там с ногами и вообще понять было невозможно. Обезболивающее начинало действовать быстро, глаза Марсика заблестели, будто он выпил что-то алкогольное и он заговорил более уверенным голосом:

 

-А может всё обойдётся, Койт, мне бы только закрепов дождаться… А вдруг вертолётом меня, Мне бы только выбраться, - Марсик зашевелился и из раны на животе потекла кровь.

 

-Нет, Марсик, погоди. Тебя нам пока не вытащить, ты держись, не дёргайся, - Койт посмотрел на Кейт, что стояла позади Марсика. Она, как девочка из санитарного поезда, всё прекрасно видела, закрыла глаза и помотала головой, мол, он безнадёжен, Койт, совсем безнадёжен.

 

И в этот миг вершина холма озарила ярчайшая вспышка. Кейт закрыла глаза ладонями, Койт прикрыл своими ладошками глаза Марсика и крепко зажмурился сам.

 

-Что это было? – Марсик говорил отчётливей.

 

Койт убрал ладони с глаз друга:

 

-Это аннигиляционный взрыв, Койт, это наши экзоты рванули. Судя по всему далеко, молодец дроид, сумел прилично отъехать…

 

Тут с неба начали падать дроны. Электромагнитный импульс сжёг всю электронику в округе. Упали с десяток аппаратов, пару были со сбросами, но они попали в воронки, там рванули и бед не наделали. Докатилась ударная волна, она подняла колдунчики чёрного песка и бросила их с вершины холма. Койт наклонился над Марсиком, закрыв его. Потом он поднял глаза на небо и увидел, как туманная утренняя дымка и облака в вышине начали разбегаться от эпицентра закручиваясь жгутами, будто гигантская прачка выжимала мокрое бельё. И когда этот рулет облачности пробегал над ними с неба хлынул совсем короткий мощный ливень, будто из брандспойта, и он был тёплый-претёплый. А на небе будто образовалась громадная прорубь, что вела в глубины космоса. Койт впервые увидел настолько чистое небо своей туманной Терры. Оно, оказывается, было слегка фиолетовым, и в зените, даже сейчас, при свете Альсафи было видно кольцо станции землян, и две розовых луны низко над горизонтом. Койт подумал, что, наверное, и на кольце видели аннигиляционный взрыв, и там, как пить дать, была паника.

 

-Хорошо… - выдохнул Марсик подставляя лицо струям дождя. – Койт, надо с нашими связаться, сказать, что мы взяли холмы. Рация у моего второго номера на поясе.

 

Стрелок рядом с Марсиком был убит осколком прямо в лобовую часть гермошлема. Койт, морщась, пошарил у него на поясе и вытащил рацию:

 

-Был импульс, Марсик, не будет связи…

 

Как они не вызывали штаб, мол, Тор, ответьте эскадрону, но в эфире было слышно только потрескивание да непонятное вау-вау-вау…

 

- Вот был бы у нас флаг…- начала Кейт, и Марсик закивал, опять начал шевелиться:

 

- Есть же флаг ребята, там у меня в рюкзаке, большой флаг, и хомуты есть… -Марсик перевёл дыхание, силы у него кончались, - вон, видите седловинку, следующую метрах в двухсот от нашей, там опора электричества, там лесенка, там растяните…

 

Кейт вытянула флаг из-под Марсика и побежала по склону к скрученной взрывами вышке линии электропередач, что давным-давно была обесточена, и основание которой погрязло в густом кустарнике, но вторая площадка еще была цела, и если там растянуть полотнище, то видно его будет далеко, и из города, и с имперских болот.

 

- Ничего Марсик, мы ещё с тобой имперскую столицу брать будем, - безбожно врал Койт, видя, что друг слабеет. И, вспомнив, о крестике у себя на шее, Койт вытащил его и хотел приложить к губам друга, - вот Марсик это Христос, настоящий Бог, ты поцелуй распятие и помолись ему, и боженьке, и святому духу помолись, и ангела своего попроси, и апостолов, они добрые они помогут, они спасут…

 

Койт всё пытался прикоснуться крестиком к губам Марсика, но тот мотал головой:

 

-Не надо, я кровью всё замажу..

 

-И замажь, на крови молитва надёжнее будет.

 

-Да не примет меня твой Бог, Койт, у нас, рудокопов вера только в себя. Ты лучше беги, помоги подружке, а то сверзиться, убьётся…

 

Койт было вскочил, но Марсик остановил его, попросил подложить что-нибудь под спину, чтобы лучше видеть флаг. Койт опять замешкался и не нашёл ничего лучшего, как привалить под спину друга тело убитого рядом с ним стрелка. Марсик кивнул и Койт побежал помогать Кейт.

 

Флаг был здоровым, метра два на три, Марсик скромностью явно не страдал. И растянулся он по рёбрам опоры замечательно, и ветра не было, и для хомутов заранее были готовы отверстия. Койт посмотрел на имперские болота. Ядерный гриб уже распался, ножки у него не было а тёмная шляпка, извергая молнии, понеслась прочь от Чёрных Холмов вглубь имперской территории.

 

-Так им и надо, - зло сказала Кейт.

 

А затихший было бой в Городе Рудокопов, там, под ними, разгорался с новой силой. Это атакующие части Республики пришли в себя после аннигиляционного взрыва, поняв, что он не опасен, что он был на приличном удалении, и увидев флаг Республики на высоте в тылу обороняющегося врага рванули в атаку с новыми силами. Койту даже почудилось, а может так оно и было на самом деле, как снизу донеслось далёкое «Ва!», «Ва!», боевой клич республиканцев. Воздух вокруг был чистый-чистый, и не надо даже бинокля, было видно, как на предполье, из далёких окопов поднялась людская масса, и, наверное, все боевые машины, что были у республиканцев, все до единого солдата бросились в атаку на врага.

 

У Койта затеплилась надежда. Он кинулся вниз по склону к склопендуре Марсика, пару раз споткнувшись и едва удержав равновесие. Ветерок трепал подсыхавшие огненные пряди его друга. Веснушки на белом лице были тёмными-тёмными. А глаза Марсика смотрели на горизонт, на две розовые луны. Он уже не дышал. Койт, не веря своим глазам, дотронулся до его рта, одёрнул ладонь и завопил что есть мочи, сжав до боли кулаки и упав коленями на чёрный песок склона. Он принялся стучаться лбом о блестящий, испещрённый пулями и осколками металлический бок многоножки, разбивая свой лобешник в кровь, а потом так и застыл, уткнувшись лбом в броню, и слёзы у него покатились кап-кап-кап, почти струйкой из сломанного крана. Койт даже не знал, что человек может плакать вот так, струйками. Сзади подбежала Кейт и отодрала его от бока многоножки и принялась вытирать влажным полотенцем разбитый лоб Койта:

 

-Ему уже не больно, Койт. И не верю я, что наш Господь бросит его и всех этих несчастных мальчишек на дно реки забвения. Нет, Койт, Бог всё видит и всё прощает. У этих ребят будет свой берег, обязательно будет. И будет он тёплый и тихий, ведь больше всего в жизни им не хватало теплоты человеческой и теплоты небесной. Это будет берег моря, Койт, с белым мягким песком, с густым лесом позади пляжа, где будут ароматные ягоды и сочные фрукты. И Марсик будет их собирать вместе с друзьями. А в море будет много рыбы, большой, вкусной и без костей. И они будут ловить эту рыбу и жарить её на огне, который тоже будет гореть всегда, даже когда идёт дождь, а пусть он идёт каждую ночь, чтобы они могли мыться под его тёплыми струями, а утром опять купаться в море. И не будет там ни бед, ни опасностей, ни в лесу, ни в море, и жить они будут в хижинах с широкими листьями на крыше…

 

Говоря так, Кейт уводила Койта прочь, и мальчик кивал головой:

 

-Да, Кейт, ты права, так и будет, так и должно быть. Мы с тобой сделали всё, что могли. Мы выполнили присягу, мы взяли эти высоты, мы отдали свой долг Республике и нам пора, Кейт, нам пора… Кейт? – Марсик увидел, что девчонка замерла на месте, и тычет пальчиком ввысь, совсем по-детски пискнув:

 

-Ой, мамочки…

 

Койт тоже посмотрел в космическую прорубь и увидел, как от кольца землян отделилось несколько десятков звёздочек и они быстро двигались веером, разгораясь ярче. Он тотчас всё понял. Земляне и правда увидели взрыв позитронных батарей, и с перепугу решили закончить эту войну быстро и радикально, обрушив на обе армии дождь из ядерных боеголовок, уничтожив всё на сотни километров по линии фронта и на много километров вглубь, в тылы войск. Кейт опять рванулась вперёд, но, опомнившись, остановилась. Бежать было бессмысленно. А вокруг установилась ошеломляющая тишина. Солдаты тоже видели несущуюся на них гибель с орбиты, и война потеряла всякий смысл. И в этой тишине Кейт прошептала:

 

-Мне страшно, Койт, обними меня…

 

И Койт подбежал к ней, и они посмотрели в глаза друг другу и, даже не обнялись, а вцепились друг в друга, что было сил, с таким расчётом, что даже потом, когда испепеляющий огонь их настигнет, он не смог бы разорвать эти узы. И чтобы сам боженька принял их вот такими сцепленными навсегда. И даже он не сможет разъединить их, не в силах разорвать эту святую и чистую детскую любовь. Кейт положила правую щеку на грудь Койта, а он прижался своей щекой к её макушке. Так они и застыли, два отважных и никому не нужных комочка жизни, смотрящие на небо, багровое, налитое беспощадной и бесконечной людской злобой.