Задушено воют цепные собаки

Бедный... бедный Иван...

Как это задушено? Озлобленно кубыть ..))

Однажды в студеную зимнюю пору, А может быть в летнюю – это не суть! Я шел, матерясь, по родимым просторам, Стакан самогона мечтая хлебнуть… И следуя чинно маршрутом привычным, В лепехи коровьи стремясь не вступать, Прохожих пугая голосом зычным, Кричал я довольный: «Етить твою мать!»… Уставший в пути и покрытый загаром, Я встретил мальчишечку лет сорока… И он рассказал мне, дыша перегаром, Про жизнь деревенскую, что нелегка… Когда-то деревня считалась колхозом, С пути к коммунизму сползающим в крен, Снабжала всю Родину свежим навозом И гордо растила всезнающий хрен… Дурак председатель, влюбленный в доярку, Поломанный трактор, сгоревший амбар, Кузнец, в опохмелии пьющий солярку, Больная корова и ветеринар… Директор сельмага, придурошный плотник, С еврейской фамилией старый главбух, Похожий на гея в анфас партработник, В обоссанных валенках пьяный пастух… Болезненный фельдшер в несвежем халате, Очкастый учитель по кличке «циклоп», Агафья и Марфа (две местные бл@ди), Два хитрых жлоба – участковый и поп… Какашками пахнущий вечно сантехник, В фуфайке и красных трусах тракторист, Стократно ударенный током электрик И жаждущий страстной любви гармонист… Все было в достатке – навоза и меда, Соломы и сена, быков и свиней… Цвели лопухи с коноплей в огородах, Росли животы и число трудодней… Не жизнь, а малина! Куда еще слаще!? Но очень хотелось в стремлении жить Работать пореже, а выпить почаще, К тому же в деревне причин нет не пить! Сначала скупили всю водку в сельмаге, Пустили на закусь колхозных коров… Остался сельмаг лишь строкой на бумаге, Да маленькой кучкой дымящихся дров… Пастух, в одночасие став сиротою, Коров поминаючи, браги вкусив, На сельском совете пишет струею «Наш председатель – контрацептив!» Болезненный фельдшер (дитя Гиппократа), Сражаясь с похмельем, что есть его сил… Пропил нашатырь, лейкопластырь и вату, Халат, стетоскоп и две тыщи бахил… Погасло горнило и в кузнице холод, Не сыплются искры, не пышет огонь… В чермет снесены наковальня и молот И наполовину подкованный конь… Бухать не работать, но кончились бабки… В желании страстном достать самогон, Пропил гармонист полушубок и тапки И с болью в душе – именную гармонь… В колхозном ломбарде заложены грабли, Посуда и мебель, мешок хрусталя… Элитный парфюм выпивают по капле Агафья и Марфа (две местные бл@…). Очкастый учитель, измазанный мелом, Давно не имеющий ни рубля, Готов за бухло приторговывать телом, С Агафьей и Марфой сей рынок деля… Сражаясь отчаянно с белой горячкой, Электрик пропил пассатижи и дрель… Осталась отвертка, паяльник, кусачки, А далее впору идти на панель… Пьяные в стельку сантехник и плотник, Животновод, тракторист, свинопас… В овраге стыдливо блюет партработник, Похожий на гея (если в анфас)… Пропиты попом и кресты, и лампады, Пропит уникальнейший иконостас… Пропил участковый ПМ и награды, Наручники, жезл и служебный УАЗ… Слагаются тосты красноречиво, Звучат пожеланья любви и удач… Бухают крестьяне в едином порыве, Меняя имущество на первач… Худеют собаки, с голоду воя, Заходятся в лае на старый забор… Застыла деревня, скорбя с перепоя, В слезах вспоминая пропитый топор… Вдыхая парфюмы родимых просторов, Сбивая с подошвы засохшую грязь, Я шел мимо изб и прогнивших заборов, Российской деревнею втайне гордясь! 23.06.2024 г.

Атмосферно, чего уж там)