Деревня
Будет, будет стократы
Изба с матицей пузатой,
С лежанкой-единорогом,
В углу с урожайным Богом:
У Бога по блину глазища, —
И под лавкой грешника сыщет,
Писан Бог зографом Климом
Киноварью да златным дымом.
Лавицы — сидеть Святогорам,
Кот с потёмным дозором,
В шелому чтоб роились звёзды…
Вот они, отчие борозды —
Посеешь усатое жито,
А вырастет песен сыта!
На обраду баба с пузаном —
Не укрыть извозным кафтаном,
Полгода, а с тёлку весом.
За оконцами тучи с лесом,
Всё кондовым да заруделым…
Будет, будет русское дело, —
Объявится Иван Третий
Попрать татарские плети,
Ясак с ордынской басмою
Сметёт мужик бородою!
Нам любы Бухары, Алтаи, —
Не тесно в родимом крае,
Шумит Куликово поле
Ковыльной залётной долей.
По Волге, по ясной Оби,
На всяком лазе, сугробе,
Рубили мы избы, детинцы,
Чтоб ели внуки гостинцы,
Чтоб девки гуляли в бусах,
Не в чужих косоглазых улусах!
Ах девки — калина с малиной,
Хороши вы за прялкой с лучиной,
Когда вихорь синебородый
Заметает пути и броды!
Вон Полоцкая Ефросинья,
Ярославна — зегзица с Путивля,
Евдокию — Донского ладу
Узнаю по тихому взгляду!
Ах парни — Буслаевы Васьки,
Жильцы из разбойной сказки,
Всё лететь бы голью на Буяны
Добывать золотые кафтаны!
Эво, как схож с Коловратом,
Кучерявый, плечо с накатом,
Видно, у матери груди —
Ковши на серебряном блюде!
Ах, матери — трудницы наши,
В лапотцах, а яблони краше,
На каждой, как тихий привет,
Почил немерцающий свет!
Ах, деды — овинов владыки,
Ржаные, ячменные лики,
Глядишь и не знаешь — сыр-бор
Иль лунный в сединах дозор!
Ты Рассея, Рассея матка,
Чаровая, заклятая кадка!
Что там, кровь или жемчуга,
Иль лысого чорта рога?
Рогатиной иль каноном
Открыть наговорный чан?
Мы расстались с Саровским звоном —
Утолением плача и ран.
Мы новгородскому Никите
Оголили трухлявый срам, —
Отчего же на белой раките
Не поют щеглы по утрам?
Мы тонули в крови до пуза,
В огонь бросали детей, —
Отчего же небесный кузов
На лучи и зори скупей?
Маята как змея одолела,
Голову бы под топор…
И Сибирь, и земля Карела
Чутко слушают вьюжный хор.
А вьюга скрипит заслонкой,
Чернит сажей горшки…
Знаем, бешеной самогонкой
Не насытить волчьей тоски!
Ты Рассея, Рассея матка,
На мирской смилосердись гам:
С жемчугами иль с кровью кадка,
Окаянным поведай нам!
На деревню привезен трактор —
Морж в людское жильё.
В волсовете баяли: «Фактор,
Что машина… Она тоё…»
У завалин молчали бабы,
Детвору окутала сонь,
Как в поле межою рябой
Железный двинулся конь.
Желты пески расступитесь,
Прошуми на последках полынь!
Полюбил стальногрудый витязь
Полевую плакучую синь!
Только видел рыбак Кондратий,
Как прибрежьем, не глядя назад,
Утопиться в окуньей гати
Бежали берёзки в ряд.
За ними с пригорка ёлки
Раздрали ноженьки в кровь…
От ковриг надломятся полки,
Как взойдёт железная новь.
Только ласточки по сараям
Разбили гнёзда в куски.
Видно к хлебушку с новым раем
Посошку пути не легки!
Ой ты каша, да щи с мозгами —
Каргопольской ложке родня!
Черноземье с сибиряками
В пупыре захотело огня!
Лучина отплакала смолью,
Ендова показала течь,
И на гостя с тупою болью
Дымоходом воззрилась печь.
А гость, как оса в сетчатке,
В стекольчатом пузыре…
Теперь бы книжку Васятке
О Ленине и о царе.
И Вася читает книжку,
Синеглазый как василёк.
Пятясь, охая, на сынишку
Избяной дивится восток.
У прялки сломило шейку,
Разбранились с бёрдами льны,
В низколобую коробейку
Улеглись загадки и сны.
Как белица, платок по брови,
Туда, где лесная мгла,
От полавочных изголовий
Неслышно сказка ушла.
Домовые, нежити, мавки —
Только сор, заскорузлый прах…
Глядь, и дед улёгся на лавке
Со свечечкой в жёлтых перстах.
А гость, как оса в сетчатке,
Зенков не смежит на миг…
Начитаются всласть Васятки
Голубых задумчивых книг.
Ты Рассея, Рассея тёща,
Насолила ты лихо во щи,
Намаслила кровушкой кашу —
Насытишь утробу нашу!
Мы сыты, мать, до печёнок,
Душа — степной жеребёнок
Копытом бьёт о грудину, —
Дескать, выпусти на долину
К резедовым лугам, водопою…
Мы не знаем ныне покою,
Маята-змея одолела
Без сохи, без милого дела,
Без сусальной в углу Пирогощей…
Ты Рассея — лихая тёща!
Только будут, будут стократы
На Дону вишнёвые хаты,
По Сибири лодки из кедра,
Олончане песнями щедры,
Только б месяц, рядяся в дымы,
На реке бродил по налимы,
Да черёмуху в белой шали
Вечера как девку ласкали!
Разбор стихотворения классика «Клюев Николай» — «Деревня»
Анализ стихотворения «Деревня»
Стихотворение Николая Клюева «Деревня» — это многоплановое эпическое полотно, в котором переплетаются идиллическое прошлое, трагическое настоящее и тревожное будущее русской деревни. Клюев, как певец «избяного космоса», создает образ Руси, сотканный из мифологии, фольклора, религиозных мотивов и исторических аллюзий.
Композиция и сюжет: Стихотворение строится на контрасте. Первая половина — это гимн патриархальной Руси: изба с «матицей пузатой», «урожайный Бог», богатыри «Святогоры», прялки, песни и исторические победы (Иван III, Куликово поле). Клюев использует гиперболу и сказочные образы («зограф Клим», «златной дым»), чтобы подчеркнуть сакральность и изобилие старого мира.
Далее следует резкий перелом. С приходом «железного коня» (трактора) в деревню вторгается хаос. Разрушается не только быт, но и духовная основа: уходят «домовые, нежити, мавки», сказка, а с ними — и покой. Появляется мотив «маяты-змеи» и «волчьей тоски». Клюев использует гротескные образы («кровь или жемчуга», «лысого чорта рога»), чтобы передать трагедию расчеловечивания.
Тематика и проблематика:
- Ностальгия по утраченной гармонии: Центральная тема — крушение крестьянского уклада под напором индустриализации и новой идеологии.
- Религиозный кризис: «Мы расстались с Саровским звоном» — констатация потери веры, которая была стержнем народной жизни.
- Двойственность Руси: Родина предстает и как «заклятая кадка» (нечто тайное и опасное), и как «лихая тёща» (властная, но родная).
- Противостояние старого и нового: Конфликт между живым, природным миром и бездушной «железной новью».
Художественные особенности:
- Диалектная и просторечная лексика: «матица», «лежанка-единорог», «кондовым да заруделым», «полавочные изголовия» — Клюев намеренно архаизирует язык, создавая ощущение «почвенности» и народной глубины.
- Фольклорная образность: Стихотворение насыщено образами из былин (Святогор, Буслаев), «Слова о полку Игореве» (Ярославна-зегзица), сказок (Буяны).
- Символизм: Трактор — «морж в людское жильё» и «стальногрудый витязь». Березки, бегущие топиться, — метафора гибели русской природы.
- Ритмическое разнообразие: Ритм меняется от распевного, былинного до нервного, рваного, передавая внутреннее напряжение лирического героя.
Значение: Стихотворение «Деревня» — это крик души поэта, видящего гибель родного мира. Клюев не просто оплакивает традиции, он пророчествует о том, что замена «ковриг» на «железную новь» приведет к духовной пустоте («Не насытить волчьей тоски!»). В финале, однако, звучит надежда: утопический образ «вишнёвых хат» и «месяца на налимы» как мечта о возвращении гармонии, которая «будет стократы».
Рекомендации для прочтения:
- Чтобы глубже понять крестьянскую поэзию и её трагедию, советую обратиться к творчеству Сергея Есенина («Русь советская», «Анна Снегина»).
- Тема столкновения природы и прогресса пронзительно раскрыта у Николая Рубцова («Русский огонёк»).
- Для контраста и понимания эволюции деревенской темы можно прочитать стихи Николая Некрасова («Железная дорога», «Кому на Руси жить хорошо»), где крестьянство показано в более социально-заострённом ключе.
