Вознесение
На смертном ложе плоть была,
А бедная душа плыла
Вне суеты мирской, убогой —
Уже небесною дорогой.
Там, постучав в ворота рая,
Душа воскликнула, вздыхая:
«Открой, о Петр, ключарь святой!
Я так устала от жизни той…
Понежиться хотелось мне бы
На шелковых подушках неба,
Сыграть бы с ангелами в прятки,
Вкусить покой блаженно-сладкий!»
Вот, шлепая туфлями и ворча,
Ключами на ходу бренча,
Кто-то идет — и в глазок ворот
Сам Петр глядит, седобород.
Ворчит он: «Сброд повадился всякий —
Бродячие псы, цыгане, поляки,
А ты открывай им, ворам, эфиопам!
Приходят врозь, приходят скопом,
И каждый выложит сотни причин, —
Пусти его в рай, дай ангельский чин…
Пошли, пошли! Не для вашей шайки,
Мошенники, висельники, попрошайки,
Построены эти хоромы господни, —
Вас дьявол ждет у себя в преисподней!
Проваливайте поживее! Слыхали?
Вам место в чертовом пекле, в подвале!..»
Брюзжал старик, но сердитый тон
Ему не давался. В конце концов он
К душе обратился вполне сердечно:
«Душа, бедняжка, ты-то, конечно,
Не пара какому-нибудь шалопаю…
Ну, ну! Я просьбе твоей уступаю:
Сегодня день рожденья мой,
И — пользуйся моей добротой.
Откуда ты родом? Город? Страна?
Затем ты мне сказать должна,
Была ли ты в браке: часто бывает,
Что брачная пытка грехи искупает:
Женатых не жарят в адских безднах,
Не держат подолгу у врат небесных».
Душа отвечала: «Из прусской столицы
Из города я Берлина. Струится
Там Шпрее-речонка, — обычно летом
Она писсуаром служит кадетам.
Так плавно течет она в дождь, эта речка!..
Берлин вообще недурное местечко!
Там числилась я приват-доцентом,
Курс философии читала студентам, —
И там на одной институтке женилась,
Что вовсе не по-институтски бранилась,
Когда не бывало и крошки в дому.
Оттого и скончалась я и мертва потому».
Воскликнул Петр: «Беда! Беда!
Занятие это — ерунда!
Что? Философия? Кому
Она нужна, я не пойму!
И недоходна ведь и скучна,
К тому же ересей полна;
С ней лишь сомневаешься да голодаешь
И к черту в конце концов попадаешь.
Наплакалась, верно, и твоя Ксантупа
Немало по поводу постного супа,
В котором — признайся — хоть разок
Попался ли ей золотой глазок?
Ну, успокойся. Хотя, ей-богу,
— Мне и предписано очень строго
Всех, причастных так иль иначе
К философии, тем паче —
Еще к немецкой, безбожной вашей,
С позором гнать отсюда взашей, —
Но ты попала на торжество,
На день рожденья моего,
Как я сказал. И не хочется что-то
Тебя прогонять, — сейчас ворота
Тебе отопру…
Живей — ступай!…
Теперь, счастливица, гуляй
С утра до вечера по чудесным
Алмазным мостовым небесным,
Фланируй себе, мечтай, наслаждайся,
Но только — помни: не занимайся
Тут философией, — хуже огня!
Скомпрометируешь страшно меня.
Чу! Ангелы ноют. На лике
Изобрази восторг великий.
А если услышишь архангела пенье,
То вся превратись в благоговенье.
Скажи: «От такого сопрано — с ума
Сошла бы и Малибран сама!»
А если поет херувим, серафим,
То поусердней хлопай им,
Сравнивай их с синьором Рубини,
И с Марио, и с Тамбурини.
Не забудь величать их «eccelence»,1
Не преминь преклонить коленце.
Попробуйте, в душу певцу залезьте, —
Он и на небе чувствителен к лести!
Впрочем, и сам дирижер вселенной
Любит внимать, говоря откровенно,
Как хвалят его, господа бога,
Как славословят его премного
И как звенит псалом ему
В густейшем ладанном дыму.
Не забывай меня. А надоест
Тебе вся роскошь небесных мест, —
Прошу ко мне — сыграем в карты,
В любые игры, вплоть до азартных:
В «ландскнехта», в «фараона»… Ну,
И выпьем… Только, entre nous,2
Запомни: если мимоходом
Бог тебя спросит, откуда ты родом,
И не Берлина ли ты уроженка,
Скажи лучше — мюнхенка или венка».
Разбор стихотворения классика «Гейне Генрих» — «Вознесение»
Анализ стихотворения «Вознесение»
Стихотворение Генриха Гейне «Вознесение» — это ироничная и остроумная сатира, написанная в форме драматического диалога между душой умершего человека и апостолом Петром, стражем райских врат. Гейне, известный своим критическим умом и смелым стилем, использует этот сюжет для размышлений о посмертной участи, лицемерии религиозной морали и статусе интеллектуала в загробном мире.
Композиция и сюжет
Произведение имеет четкую сюжетную структуру:
- Экспозиция: Душа, уставшая от земной жизни, возносится к небесам.
- Завязка: Душа стучится в ворота рая с наивной просьбой о покое и развлечениях.
- Развитие действия: Диалог с апостолом Петром, который сначала грубо прогоняет просителей, но меняет тон, узнав о "почтенном" браке души.
- Кульминация: Признание души, что она была берлинским философом, что приводит Петра в ужас и заставляет его прочитать лекцию о вреде философии.
- Развязка: Петр, смягчившись из-за своего дня рождения, впускает душу, но с целым списком наставлений о поведении на небесах.
Основные темы и мотивы
- Критика религии и догматизма: Образ Петра — не величественный святой, а ворчливый и предвзятый бюрократ. Он действует не по божественной справедливости, а по личным капризам и предписаниям, которые ему "очень строго" велели выполнять. Его расистские и сословные выпады ("бродячие псы, цыгане, поляки... воры, эфиопы") — едкая сатира на человеческие предрассудки, перенесенные в "небесную канцелярию".
- Судьба интеллигенции и сатира на философию: Главный грех души — не аморальное поведение, а занятие философией ("ересей полна"). Гейне высмеивает официальную церковь, которая видит в свободной мысли угрозу. Петр советует душе скрывать свое берлинское происхождение, демонстрируя, что правда неугодна на небесах.
- Ирония над "небесной жизнью": Рай в стихотворении — это скучное иерархическое учреждение, где нужно льстить архангелам, притворно восхищаться их пением и не заниматься "скомпрометирующими" вещами. Единственное утешение, которое предлагает Петр в конце, — это игра в карты и выпивка.
- Земные страдания и брак: Мотив брака, который "грехи искупает", подан с иронией. Душа признается, что женилась, "когда не бывало и крошки в дому", то есть причиной брака (и последующей смерти) стала бедность — саркастический комментарий о социальном положении ученого.
Художественные средства
- Снижение пафоса и ирония: Высокие темы (рай, спасение души) подаются в бытовом, сниженном ключе. Петр "шлепает туфлями", "ворчит", душа хочет "понежиться на шелковых подушках неба" или "сыграть в прятки".
- Разговорная и просторечная лексика: Текст насыщен грубоватыми выражениями ("сброд", "шалопай", "сопрано", "проваливайте"), что разрушает ореол святости и создает комический эффект.
- Диалогизация: Почти всё стихотворение — это прямая речь, что придает ему драматизм и живость, характерные для поэзии позднего романтизма.
Образ лирического героя
Лирический герой (или, точнее, рассказчик) здесь — это сама "бедная душа", которая является alter ego самого Гейне. Это усталый, ироничный интеллектуал, который прошел через жизненные трудности и теперь сталкивается с абсурдом загробного мира, устроенного по принципам земного чиновничества и ханжества. Его диалог с Петром — спор поэта и мыслителя с окостеневшей догмой.
Вывод
Стихотворение "Вознесение" — это блестящий пример гейневской сатиры. За внешней юмористической формой и нелепыми ситуациями скрывается серьезная критика религиозного лицемерия, социальной несправедливости и несвободы мысли. Тонкий юмор Гейне обнажает хрупкость границы между высоким и низким, святым и смешным.
Рекомендации для прочтения:
Если вас заинтересовала ирония и философская глубина в поэзии, рекомендую обратить внимание на стихи Генриха Гейне. Из русских классиков, близких по духу, можно также прочитать Н. А. Некрасова, чья муза тоже была полна "мести и печали", или Ф. И. Тютчева с его трагическими размышлениями о бытии. Для более современного взгляда на подобные темы можно почитать И. А. Бродского.
