Да не будет он помянут
«Да не будет он помянут!»
Это сказано когда-то
Эстер Вольф, старухой нищей,
И слова я помню свято.
Пусть его забудут люди,
И следы земные канут,
Это высшее проклятье:
Да не будет он помянут!
Сердце, сердце, эти пени
Кровью течь не перестанут;
Но о нем — о нем ни слова:
Да не будет он помянут!
Да не будет он помянут,
Да в стихе исчезнет имя —
Темный пес, в могигле темной
Тлей с проклятьями моими!
Даже в утро воскресенья,
Когда звук фанфар разбудит
Мертвецов, и поплетутся
На судилище, где судят,
И когда прокличет ангел
Оглашенных, что предстанут
Пред небесными властями,
Да не будет он помянут!
В диком бешенстве ночами
Потрясаю кулаками
Я с угрозой, но без сил
Никнут руки — так я хил!
Плотью, духом изможденный,
Гибну я, неотомщенный.
Даже кровная родня
Мстить не станет за меня.
Кровники мои, не вы ли
Сами же меня сгубили?
Ах! Измены черный дар —
Тот предательский удар.
Словно Зигфрида-героя,
Ранили меня стрелою —
Ведь узнать легко своим,
Где их ближний уязвим.
Разбор стихотворения классика «Гейне Генрих» — «Да не будет он помянут»
Анализ стихотворения «Да не будет он помянут!»
Стихотворение Генриха Гейне «Да не будет он помянут!» (в оригинале «Nicht gedacht soll seiner werden!») представляет собой яркий образец поздней романтической лирики, пронизанной чувством глубокой личной обиды, горечи и жажды забвения обидчика как высшей формы проклятия. В отличие от традиционного требования возмездия, лирический герой стремится не к наказанию, а к полному аннигилированию памяти о враге.
Основные темы и мотивы:
- Проклятие забвения. Центральная идея стихотворения — не желание смерти или страданий, а стремление к тому, чтобы имя врага было стерто из человеческой памяти. Фраза «Да не будет он помянут» становится рефреном, заклинанием.
- Предательство и уязвимость. В финальных строфах раскрывается причина столь сильной ненависти: предательство со стороны «кровников», «своих». Сравнение с Зигфридом, раненым в уязвимое место, подчеркивает, что удар был нанесен близким человеком, знавшим больное место героя.
- Бессилие и страдание. Лирический герой трагически слаб: он «хил», «неотомщен», его кулаки бессильно никнут. Это не тираноборец, а изможденный страдалец, чье единственное оружие — слово.
- Эсхатологический контекст. Проклятие не ограничивается земной жизнью. Поэт желает, чтобы имя врага было забыто даже в «утро воскресенья», во время Страшного суда, когда ангел будет призывать мертвых. Это исключение из бытия как такового.
Композиция и символизм: Стихотворение имеет рамочную композицию. Оно начинается с упоминания некой старухи Эстер Вольф, чье проклятие герой запомнил и повторяет, и заканчивается личным обращением к предателям. Примечателен образ «темного пса» в могиле — метафора полного уничтожения и уподобления врага бездушной твари, обреченной на тлен. Упоминание Зигфрида отсылает к германскому эпосу («Песнь о Нибелунгах»), где герой погибает из-за предательства, зная, откуда ждать удара.
Художественные особенности: Гейне использует анафору (повтор заглавия в начале многих строф), что создает эффект ритуала, заклинания. Контраст между пафосом проклятия и признанием собственной немощи («так я хил») придает стихотворению трагикомическое напряжение, характерное для зрелого Гейне. Ритмический рисунок подчеркивает эмоциональное состояние: от торжественного проклятия к надрывному плачу.
Идейный смысл: Это стихотворение — гимн бессильной ярости. Гейне показывает, что высшая степень ненависти — это не желание мести, а желание стереть само существование врага из истории, из памяти, из самого бытия. Однако это проклятие парадоксальным образом обессмертило чувство поэта, сделав его предметом читательского сопереживания.
Рекомендации для прочтения
Тем, кого затронула напряженная эмоциональность и тема забвения в этом стихотворении, будут близки следующие авторы:
- Федор Тютчев — его стихи полны трагических контрастов и чувства роковой обреченности.
- Александр Блок — в его «Страшном мире» также звучат мотивы проклятия и безысходности.
- Владимир Высоцкий — его баллады о предательстве и боли («Песня о друге», «Баллада о борьбе») перекликаются с гейневской интонацией.
