О публике
Я публика,
публика,
публика,
смотрю и чего-то жую.
Я разве какое-то пугало?
Я крови, ей-богу, не пью.
Самой убивать —
это слякотно,
и вот, оставаясь чиста,
глазами вбивала по шляпочки
гвоздочки в ладони Христа.
Я руки убийством не пачкала,
лишь издали —
не упрекнуть!-
вгоняла опущенным пальчиком
мечи гладиаторам в грудь.
Я поросль,
на крови созревшая,
и запах ее мне родной.
Я публика, создана зрелищами,
а зрелища созданы мной.
Я щедро швыряюсь деньжонками.
Мне драться самой не с руки.
Махайте, тореро, шпаженками,
бодайтесь бодрее, быки!
Бодайтесь, народы и армии!
Знамена зазывней мулет.
Сыграйте в пятнашечки алые
с землей,
бандерильи ракет!
Вот будет коррида,- ни пуговки
на шаре земном!-
благодать!
Да жаль, не останется публики,
Чтоб зрелище просмаковать…
Я публика, публика, публика!..
Разбор стихотворения классика «Евтушенко Евгений» — «О публике»
Анализ стихотворения «О публике»
Стихотворение «О публике» — это острая социально-философская сатира, написанная от первого лица. Лирический герой парадоксальным образом отождествляет себя с толпой, «публикой», коллективным наблюдателем, который отрицает свою прямую причастность к насилию, но сознаётся в моральном соучастии.
Тема и проблема: Центральная тема — ответственность зрителя, массового обывателя, за происходящие в мире жестокости. Автор разоблачает лицемерие «чистых рук», которые не пачкаются в крови напрямую, но создают спрос на зрелища (от гладиаторских боев до современных войн). Публика предстаёт как паразитическая, кровожадная сила, «созданная зрелищами» и одновременно творящая их своим заказом.
Композиция и развитие мысли: Стихотворение строится как исповедь-монолог. Первые строфы создают образ «чистого» зрителя («Я крови, ей-богу, не пью»), который однако тут же признаётся в соучастии в самых страшных библейских катаклизмах («глазами вбивала... гвоздочки в ладони Христа») и античных убийствах. Кульминация наступает в финальных строфах, где лирический герой призывает к самоуничтожению человечества («Вот будет коррида... благодать!»), но с горечью осознаёт парадокс: если не останется публики, то некому будет смаковать это финальное зрелище.
Художественные средства:
- Инверсия и анафора («Я публика... публика... публика»), создающие назойливый, гипнотический ритм самоутверждения толпы.
- Ирония и сарказм, пронизывающие каждую строфу: «оставаясь чиста», «не упрекнуть!», «создана зрелищами, а зрелища созданы мной».
- Гротеск и гипербола: бытовые детали («смотрю и чего-то жую») соседствуют с глобальными историческими преступлениями (броски мулет, столкновения «народов и армий»).
- Диссонансная лексика: сниженное, почти разговорное «швабрюсь деньжонками», «бодайтесь бодрее» сталкивается с высокой трагедией («гвоздочки в ладони Христа»).
Жанр и традиция: Стихотворение продолжает традицию гражданской лирики, обличающей мещанство и моральную глухоту. Здесь явно слышны отголоски «Жестокости, господа, — она всегда зрелищна» и размышлений об «эстетике войны». Евтушенко показывает, как потребление жестокости превращает зрителя в её соавтора.
Связь с творчеством автора: Анализируемая тема — «поэт и толпа», «интеллигенция и народ» — одна из ключевых в творчестве Евтушенко. Здесь она приобретает особенно мрачный оттенок: публика не просто пассивна, она — первичный двигатель насилия, её аппетит к зрелищам неутолим.
Рекомендуем для прочтения:
- Евгений Евтушенко — «Людей неинтересных в мире нет», «Наследники Сталина» (для погружения в его гражданскую лирику).
- Владимир Высоцкий — «Охота на волков», «Баллада о борьбе» (схожий мотив личной ответственности за время).
- Николай Заболоцкий — «Некрасивая девочка», «Метаморфозы» (философская глубина в описании человека и общества).
- Владимир Маяковский — «Нате!», «Послушайте!» (бунт против мещанства и тотальное переосмысление роли толпы).


