Сентябрь
1
И вот сентябрь! замедля свой восход,
Сияньем хладным солнце блещет,
И луч его в зерцале зыбком вод
Неверным золотом трепещет.
Седая мгла виется вкруг холмов;
Росой затоплены равнины;
Желтеет сень кудрявая дубов,
И красен круглый лист осины;
Умолкли птиц живые голоса,
Безмолвен лес, беззвучны небеса!
2
И вот сентябрь! и вечер года к нам
Подходит. На поля и горы
Уже мороз бросает по утрам
Свои сребристые узоры.
Пробудится ненастливый Эол;
Пред ним помчится прах летучий,
Качаяся, завоет роща, дол
Покроет лист ее падучий,
И набегут на небо облака,
И, потемнев, запенится река.
3
Прощай, прощай, сияние небес!
Прощай, прощай, краса природы!
Волшебного шептанья полный лес,
Златочешуйчатые воды!
Веселый сон минутных летних нег!
Вот эхо в рощах обнаженных
Секирою тревожит дровосек,
И скоро, снегом убеленных,
Своих дубров и холмов зимний вид
Застылый ток туманно отразит.
4
А между тем досужий селянин
Плод годовых трудов сбирает;
Сметав в стога скошенный злак долин,
С серпом он в поле поспешает.
Гуляет серп. На сжатых бороздах
Снопы стоят в копнах блестящих
Иль тянутся, вдоль жнивы, на возах,
Под тяжкой ношею скрыпящих,
И хлебных скирд золотоверхий град
Подъемлется кругом крестьянских хат.
5
Дни сельского, святого торжества!
Овины весело дымятся,
И цеп стучит, и с шумом жернова
Ожившей мельницы крутятся.
Иди, зима! на строги дни себе
Припас оратай много блага:
Отрадное тепло в его избе,
Хлеб-соль и пенистая брага;
С семьей своей вкусит он без забот
Своих трудов благословенный плод!
6
А ты, когда вступаешь в осень дней,
Оратай жизненного поля,
И пред тобой во благостыне всей
Является земная доля;
Когда тебе житейские бразды,
Труд бытия вознаграждая,
Готовятся подать свои плоды
И спеет жатва дорогая,
И в зернах дум ее сбираешь ты,
Судеб людских достигнув полноты,—
7
Ты так же ли, как земледел, богат?
И ты, как он, с надеждой сеял;
И ты, как он, о дальнем дне наград
Сны позлащенные лелеял…
Любуйся же, гордись восставшим им!
Считай свои приобретенья!..
Увы! к мечтам, страстям, трудам мирским
Тобой скопленные презренья,
Язвительный, неотразимый стыд
Души твоей обманов и обид!
8
Твой день взошел, и для тебя ясна
Вся дерзость юных легковерий;
Испытана тобою глубина
Людских безумств и лицемерий.
Ты, некогда всех увлечений друг,
Сочувствий пламенный искатель,
Блистательных туманов царь — и вдруг
Бесплодных дебрей созерцатель,
Один с тоской, которой смертный стон
Едва твоей гордыней задушен.
9
Но если бы негодованья крик,
Но если б вопль тоски великой
Из глубины сердечныя возник
Вполне торжественный и дикой,—
Костями бы среди своих забав
Содроглась ветреная младость,
Играющий младенец, зарыдав,
Игрушку б выронил, и радость
Покинула б чело его навек,
И заживо б в нем умер человек!
10
Зови ж теперь на праздник честный мир!
Спеши, хозяин тороватый!
Проси, сажай гостей своих за пир
Затейливый, замысловатый!
Что лакомству пророчит он утех!
Каким разнообразьем брашен
Блистает он!.. Но вкус один во всех,
И, как могила, людям страшен;
Садись один и тризну соверши
По радостям земным твоей души!
11
Какое же потом в груди твоей
Ни водворится озаренье,
Чем дум и чувств ни разрешится в ней
Последнее вихревращенье —
Пусть в торжестве насмешливом своем
Ум бесполезный сердца трепет
Угомонит и тщетных жалоб в нем
Удушит запоздалый лепет,
И примешь ты, как лучший жизни клад,
Дар опыта, мертвящий душу хлад.
12
Иль, отряхнув видения земли
Порывом скорби животворной,
Ее предел завидя невдали,
Цветущий брег за мглою черной,
Возмездий край, благовестящим снам
Доверясь чувством обновленным,
И бытия мятежным голосам,
В великом гимне примиренным,
Внимающий, как арфам, коих строй
Превыспренний не понят был тобой,—
13
Пред промыслом оправданным ты ниц
Падешь с признательным смиреньем,
С надеждою, не видящей границ,
И утоленным разуменьем,—
Знай, внутренней своей вовеки ты
Не передашь земному звуку
И легких чад житейской суеты
Не посвятишь в свою науку;
Знай, горняя иль дольная, она
Нам на земле не для земли дана.
14
Вот буйственно несется ураган,
И лес подъемлет говор шумный,
И пенится, и ходит океан,
И в берег бьет волной безумной;
Так иногда толпы ленивый ум
Из усыпления выводит
Глас, пошлый глас, вещатель общих дум,
И звучный отзыв в ней находит,
Но не найдет отзыва тот глагол,
Что страстное земное перешел.
15
Пускай, приняв неправильный полет
И вспять стези не обретая,
Звезда небес в бездонность утечет;
Пусть заменит ее другая;
Не явствует земле ущерб одной,
Не поражает ухо мира
Падения ее далекий вой,
Равно как в высотах эфира
Ее сестры новорожденный свет
И небесам восторженный привет!
16
Зима идет, и тощая земля
В широких лысинах бессилья,
И радостно блиставшие поля
Златыми класами обилья,
Со смертью жизнь, богатство с нищетой
Все образы годины бывшей
Сравняются под снежной пеленой,
Однообразно их покрывшей,—
Перед тобой таков отныне свет,
Но в нем тебе грядущей жатвы нет!
Разбор стихотворения классика «Баратынский Евгений» — «Сентябрь»
Анализ стихотворения «Сентябрь»
Евгений Баратынский создал одно из самых глубоких философских произведений русской поэзии. Стихотворение «Сентябрь» (1837) — это не просто пейзажная зарисовка, а масштабная поэтическая медитация о природе, человеческой жизни, творчестве и неизбежном разочаровании. Композиционно произведение строится по принципу развернутой метафоры: осень года = осень жизни. Первая часть (строфы 1-5) рисует конкретные приметы сентября: «хладное» солнце, «седую мглу», желтеющие дубы, увядание природы. Здесь Баратынский — мастер точной, почти живописной детали («и красен круглый лист осины»). Он использует образы, полные чувственной осязаемости: «сребристые узоры» мороза, «златочешуйчатые воды». Центральный образ стихотворения — крестьянин (селянин), собирающий урожай. Это не просто жанровая сцена, а ключ к пониманию замысла поэта. Сельский труд предстает как гармоничный, осмысленный, завершенный акт: «Дни сельского, святого торжества!». Крестьянин, в отличие от лирического героя, получает реальную награду за свой труд — «хлеб-соль и пенистая брага». Резкий перелом наступает в 6-й строфе, где поэт обращается к «оратаю жизненного поля» — к самому себе и к человеку мысли вообще. Здесь начинается трагическая часть поэмы. Лирический герой задает мучительный вопрос: а что же пожал он, «земледел» духа? Ответ беспощаден. Вместо плодов — «скопленные презренья», «язвительный, неотразимый стыд», «обманы и обиды». Итог жизненного пути, пройденного с «надеждой» и «снами позлащенными», — горечь утраты иллюзий. Кульминация философской драмы — 10-я строфа. Поэт, разочарованный и одинокий, приглашает мир на «тризну» — пир, на котором единственным угощением станет горечь знания. Он оказывается в трагическом одиночестве, неспособный передать свой опыт другим. Эта идея развивается в последующих строфах: «глагол, что страстное земное перешел» не находит отзыва в толпе. Духовный опыт высшего порядка недоступен для передачи «легким чадам житейской суеты». Финал стихотворения трагичен и величествен. Единственный возможный выход для героя — либо принять «дар опыта, мертвящий душу хлад» (цинизм и безразличие), либо, отринув «видения земли», обратиться к высшему, трансцендентному началу. Но и там его ждет невозможность делиться открывшейся истиной. Поэма завершается образом зимы, которая все «сравняет под снежной пеленой», и горьким итогом: «Но в нем тебе грядущей жатвы нет!». Художественные особенности: * **Жанр:** Философская поэма (элегия с элементами идиллии и оды). * **Размер:** Разностопный ямб, создающий ритмическое разнообразие. * **Лексика:** Высокий, архаичный слог («оратай», «брашна», «тризна», «глагол»), соседствующий с точными бытовыми описаниями. * **Темы:** Природа и цивилизация, плодородие и бесплодие, труд и творчество, разочарование, одиночество гения, невозможность полного познания и передачи опыта. «Сентябрь» — это, пожалуй, самое зрелое и горькое высказывание Баратынского о трагедии мыслящего человека, который, в отличие от земледельца, не может собрать урожай своей души и вынужден праздновать лишь тризну по собственным иллюзиям. --- **Рекомендации для прочтения стихов классиков:** * Евгений Баратынский — «Осень», «Недоносок», «Последний поэт». * Афанасий Фет — «Учись у них — у дуба, у березы», «Еще майская ночь», «Шепот, робкое дыханье...». * Федор Тютчев — «Есть в осени первоначальной...», «Листья», «Silentium!». * Николай Некрасов — «Железная дорога», «Размышления у парадного подъезда», «Кому на Руси жить хорошо». * Николай Заболоцкий — «Сентябрь», «Не позволяй душе лениться», «Метаморфозы».
