Он пал под Можайском
Он пал под Можайском. Все было бело
от снега и мороза.
И мороз вмиг сковал его — оледеневший,
он беззвучно провалился в снег —
Он тяжелел
И проваливался все больше и больше
С каждым днем все больше — и его засыпало снегом
его часы прожили на день дольше, чем он
Затем они остановились в половине восьмого
И затем в декабре и в январе все было белым и ровным
И в феврале, и беззвучно скользили лыжи
врагов по трехметровому снегу над ним
В направлении Смоленска.
Затем начались ветра — снег подтаивал
Затем пришел март и первое мягкое тепло
Он появился из своей белой могилы
И как на грязных облаках соскользнул
с последнего островка снега
И впервые коснулся земли.
И она оттаивала вокруг него
И его раны открылись
и начали кровоточить — немного, как будто он лишь
сейчас по-настоящему умирал
Он лежал на лугу —
рядом — его винтовка и каска
и начал оживать как призрак
он рос — набухал — и шевелился
как будто видел во сне
еще раз тот последний бой
Его черные губы дрожали и
из его внутренностей со стоном
восходило тление
И иногда поднимал он раздувшуюся руку
Но потом он умер в третий раз
И скукожился в своем обветшалом мундире
И прижимался все плотнее и плотнее к земле
И его лицо было умиротворенным и отрешенным
А под ним таинственно
шумела весна
Поле боя снова стало лугом
Журчали ручейки
Под ним шевелились корни
Напирали ростки, пробивали жесткую поверхность земли
Но все более размягчавшийся китель они пробить не могли
Они приподняли его,
но под мундиром было темно
И они погибли
в то время как
вокруг расцветали анемоны и подснежники
Но началась жизнь червей и жучков —
Они были похожи на лис, для которых в тающем льду
вырос мамонт — еда на всю жизнь
Гора мяса —
А земля под ним начала впитывать его в себя
Его, Иоганна Шмидта из 3-й роты 152-го полка
Он стекал к корням
Иногда через него прыгали кролики
И бабочки сидели на его зубах
По ночам на него смотрели совы —
Его так и не нашли —
Маленький круглый жетон, который остался от него
был найден лишь в две тысячи двести двадцатом году
когда на этом месте строили детскую игровую площадку для слепых детей
А до этого на этом месте стоял дом, и над ним
жили и умирали люди, и рабочие
отбросили жетон, потому что это был лишь кусочек
изъеденной ржавой жести —
Прошло два года, прежде чем он исчез
совсем — он был последним, —
потому что семь других, которые погибли вместе с ним,
лежали глубже, чем он, и они раньше
истлели.
Его череп какое-то время как бы висел в воздухе, потому что
молоденькая вишня проросла сквозь его глазницы
и приподняла его и цвела
а он глазел в небо, среди соцветий
без подбородка, потому что нижняя челюсть отделилась
и осталась внизу
О нем некоторое время горевали
в Гиссене
но потом его забыли, потому что
жизнь становилась все труднее
И лишь порой его мать повторяла,
что ему повезло, что он умер так рано
и что ему не пришлось все это пережить,
но она так не думала. Она умерла через семь лет
Разбор стихотворения классика «Ремарк Эрих Мария» — «Он пал под Можайском»
Анализ стихотворения «Он пал под Можайском»
Стихотворение Эриха Марии Ремарка «Он пал под Можайском» — это не просто военная поэзия, а глубокое, почти документальное исследование смерти, забвения и безжалостного круговорота природы. Написанное с пронзительной отстраненностью, оно разрушает романтический ореол войны, показывая физиологическую и временную бездну, в которую проваливается человек.
Ключевые темы и мотивы:
- Не-героическая смерть: В центре не подвиг, а безымянное угасание. Солдат Иоганн Шмидт просто «провалился в снег», его тело становится частью ландшафта. Его гибель — статистическая, а личность быстро стирается временем.
- Время и забвение: Ремарк мастерски играет с временными отрезками. Часы солдата «прожили на день дольше, чем он». Процесс разложения описан в замедленной съемке — от зимы до весны, от первых лет до «две тысячи двести двадцатого года». Это подчеркивает, как быстро мир забывает ушедших.
- Возвращение к земле: Тело солдата — не сакральный объект, а часть экосистемы. Его раны «открываются» весной, черви и жучки пируют на «горе мяса», а череп становится горшком для вишни. Природа перерабатывает войну, превращая её в почву.
- Ирония и горечь матери: Финальный аккорд — фраза матери о том, что сыну «повезло умереть рано». Автор тут же разбивает этот пафос горькой правдой: «но она так не думала». Это концентрированное выражение трагедии, которую невозможно оправдать никакими словами.
Художественные особенности:
- Натурализм: Ремарк не избегает шокирующих подробностей: «черные губы», «внутренности», «раздувшаяся рука», «череп без подбородка». Это не эпатаж, а способ показать ужас войны без прикрас.
- Контрасты: «Поле боя снова стало лугом» — война уходит, а жизнь возобновляется. «Анемоны и подснежники» растут рядом с разлагающимся телом. Эта поэзия распада и роста создает мощный драматический эффект.
- Повествовательность: Стихотворение напоминает короткую киноповесть, где камера следует за телом от провала в снег до полного истления и нахождения ржавого жетона строителями.
Вывод: «Он пал под Можайском» — это гимн не солдату, а равнодушной вечности. Ремарк показывает, что на войне нет бессмертия. Есть лишь тяжелый труд земли по поглощению того, что люди когда-то назвали «человеком». Это антивоенное высказывание, лишенное патетики, но полное тихого, беспросветного ужаса.
Рекомендации для прочтения:
- Если вас тронула тема "маленького человека" на войне, обратите внимание на стихи Давида Самойлова (например, "Сороковые, роковые").
- Темы природы, смерти и забвения глубоко раскрыты в лирике Николая Заболоцкого.
- Другой взгляд на солдатскую долю, без пафоса, но с огромной внутренней болью, можно найти у Константина Симонова.
