Юлалюм
Скорбь и пепел был цвет небосвода,
Листья сухи и в форме секир,
Листья скрючены в форме секир.
Моего незабвенного года,
Был октябрь, и был сумрачен мир.
То был край, где спят Обера воды,
То был дымно-туманный Уир, —
Лес, где озера Обера воды,
Ведьм любимая область — Уир.
Кипарисов аллеей, как странник,
Там я шел с Психеей вдвоем,
Я с душою своей шел вдвоем,
Мрачной думы измученный странник.
Реки мыслей катились огнем,
Словно лава катилась огнем,
Словно серные реки, что Яник
Льет у полюса в сне ледяном,
Что на северном полюсе Яник
Со стоном льет подо льдом.
Разговор наш был — скорбь без исхода,
Каждый помысл — как взмахи секир,
Память срезана взмахом секир:
Мы не помнили месяца года
(Ах, меж годами страшного года!),
Мы забыли, что в сумраке мир,
Что поблизости Обера воды
(Хоть когда-то входили в Уир!),
Что здесь озера Обера воды,
Лес и область колдуний — Уир!
Дали делались бледны и серы,
И заря была явно близка,
По кадрану созвездий — близка,
Пар прозрачный вставал, полня сферы,
Озаряя тропу и луга;
Вне его полумесяц Ашеры
Странно поднял двойные рога,
Полумесяц алмазной Ашеры
Четко поднял двойные рога.
Я сказал: «Он нежнее Дианы.
Он на скорбных эфирных путях,
Веселится на скорбных путях.
Он увидел в сердцах наших раны,
Наши слезы на бледных щеках;
Он зовет нас в волшебные страны,
Сквозь созвездие Льва в небесах —
К миру Леты влечет в небесах.
Он возходит в блаженные страны
И нас манит, с любовью в очах,
Мимо логова Льва, сквозь туманы,
Манит к свету с любовью в очах.»
Но, поднявши палец, Психея
Прошептала: «Он странен вдали!
Я не верю звезде, что вдали!
О спешим! о бежим! о скорее!
О бежим, чтоб бежать мы могли!»
Говорила, дрожа и бледнея,
Уронив свои крылья в пыли,
В агонии рыдала, бледнея
И влача свои крылья в пыли,
Безнадежно влача их в пыли.
Я сказал: «Это — только мечтанье!
Дай итти нам в дрожащем огне,
Искупаться в кристальном огне.
Так, в сибиллином этом сияньи,
Красота и надежда на дне!
Посмотри! Свет плывет к вышине!
О, уверуем в это мерцанье,
И ему отдадимся вполне!
Да, уверуем в это мерцанье,
И за ним возлетим к вышине,
Через ночь — к золотой вышине!»
И Психею, — шепча, — целовал я,
Успокаивал дрожь ее дум,
Побеждал недоверие дум,
И свой путь с ней вдвоем продолжал я.
Но внезапно, высок и угрюм,
Саркофаг, и высок и угрюм,
С эпитафией дверь — увидал я.
И, невольно, смущен и угрюм,
«Что за надпись над дверью?» сказал я.
Мне в ответ: «Юлалюм! Юлалюм!
То — могила твоей Юлалюм!»
Стало сердце — скорбь без исхода,
Каждый помысл — как взмахи секир,
Память — грозные взмахи секир.
Я вскричал: «Помню прошлого года
Эту ночь, этот месяц, весь мир!
Помню: я же, с тоской без исхода,
Ношу страшную внес в этот мир
(Ночь ночей того страшного года!).
Что за демон привел нас в Уир!
Так! то — мрачного Обера воды,
То — всегда туманный Уир!
Топь и озера Обера воды,
Лес и область колдуний — Уир!»
Разбор стихотворения классика «По Эдгар Аллан» — «Юлалюм»
Анализ стихотворения «Юлалюм»
Стихотворение «Юлалюм» (Ulalume) — одно из самых мистических и музыкальных произведений Эдгара Аллана По. Написанное в 1847 году, оно отражает глубокую личную трагедию поэта — смерть его жены Вирджинии Клемм. Это не просто элегия, а психологическая драма, разворачивающаяся в сюрреалистическом пейзаже, где реальность и подсознание сливаются воедино.
Сюжет и композиция
Сюжет строится вокруг путешествия лирического героя и его души (Психеи) через «туманный Уир» к водам «Обера». Герой находится в состоянии глубокой скорби и вытеснения памяти. Внезапно они натыкаются на склеп, надпись на котором гласит: «Юлалюм» — имя его возлюбленной. Это столкновение с забытой травмой возвращает героя к мучительному осознанию утраты. Композиция стихотворения циклична: начальные и финальные строфы почти идентичны, подчеркивая замкнутый круг боли и невозможность забыть прошлое.
Система образов и символизм
По насыщенности символов «Юлалюм» — настоящее пиршество для анализатора:
- Пейзаж (Обер, Уир): Вымышленные географические названия, создающие атмосферу потустороннего мира, «сумеречной зоны» между жизнью и смертью, сознанием и бессознательным.
- Психея: В греческой мифологии олицетворение души. В стихотворении она выступает как интуитивное «Я» героя, которое предчувствует опасность и хочет бежать, в то время как рациональная часть стремится к иллюзии.
- Звезда Ашера (Диана): Двусмысленный образ. С одной стороны — красота и надежда, с другой — ложный свет, ведущий к погибели (вспомним роковой дом Ашеров у По).
- Саркофаг и дверь: Непреодолимая преграда, символ смерти и неумолимой истины, которую герой пытался скрыть от самого себя.
- Секира (листья): Метафора острой, режущей памяти, которая дробит сознание героя.
Основные мотивы
- Мотив вытесненной травмы: Герой пытается «не помнить» о годе и месте трагедии, его разум создает защитный механизм, который рушится при встрече с реальностью.
- Мотив роковой неизбежности: Путь героя предопределен. Сама природа (лес, воды) ведет его к месту упокоения возлюбленной, как к центру темного лабиринта.
- Мотив безумия и меланхолии: Стихотворение — классический пример «меланхолического» настроения в поэзии По, где скорбь перерастает в навязчивую идею.
Художественные особенности
По — непревзойденный мастер внутреннего ритма. В «Юлалюм» он использует:
- Аллитерацию и ассонанс: Повторение звуков [р], [л], [с] создает ощущение шепота, шороха и завывания ветра. Строки «Моего незабвенного года, / Был октябрь, и был сумрачен мир» гипнотизируют своей фонетикой.
- Рефрен: Повторение географических названий (Обер, Уир, Яник) и ключевых фраз создает эффект магического заклинания или ритуала.
- Внутренний диалог: Поэма построена как спор между героем (надежда, отрицание) и Психеей (интуиция, страх).
Референсы и рекомендации
Традиция меланхоличной, мистической и музыкальной поэзии, заложенная Эдгаром По, оказала огромное влияние на мировую литературу. Всем, кто ценит символизм и психологизм «Юлалюм», будут близки:
- Эдгар Аллан По — «Ворон», «Аннабель Ли».
- Александр Блок — «Незнакомка», «Скифы» (русский символизм и музыка слова).
- Иосиф Бродский — «Большая элегия Джону Донну» (сложная метафорика и тема бытия).
- Марина Цветаева — «Мне нравится, что вы больны не мной…» (психологическая глубина и драматизм).
