9-е января
Какая дальность расстоянья!
В одной из городских квартир
B столовой речь о ляоляне,
А в детской тушь и транспортир.
Январь, и это год цусимы,
И, верно, я латынь зубрю,
И время в хлопьях мчится мимо
По старому календарю.
Густеют хлопья, тают слухи,
Густеют слухи, тает снег.
Bыходят книжки в новом духе,
А в старом возбуждают смех.
И вот, уроков не доделав,
Я сплю, и где-то в тот же час
Толпой стоят в дверях отделов,
И время старит, мимо мчась.
И так велик наплыв рабочих,
Что в зал впускают в два ряда.
Их предостерегают с бочек.
Нет, им не причинят вреда.
Толпящиеся ждут гапона.
Весь день он нынче сам не свой:
Их челобитная законна,
Он им клянется головой.
Неужто ж он их тащит в омут?
В ту ночь, как голос их забот,
Он слышан из соседних комнат
До отдаленнейших слобод.
Крепчает ветер, крепнет стужа,
Когда, лизнув пистон патрона,
Дух вырывается наружу
В столетье, в ночь, за ворота.
Когда рассвет столичный хаос
Окинул взглядом торжества,
Уже, мотая что-то на ус,
Похаживали пристава.
Невыспавшееся событье,
Как провод, в воздухе вися,
Обледенелой красной нитью
Опутывало всех и вся.
Оно рвалось от ружей в козлах,
Отвойск и воинских затей
В объятья любящих и взрослых
И пестовало их детей.
Еще пороли дичь проспекты,
И только-только рассвело,
Как уж оно в живую секту
Толпу с окраиной слило.
И лес темней у входа в штольню.
Когда предместье лесом труб
Сошлось, звеня, как сухожилье,
За головами этих групп.
Был день для них благоприятен,
И снег кругом горел и мерз
Артериями сонных пятен
И солнечным сплетеньем верст.
Когда же тронулись с заставы,
Достигши тысяч десяти,
Скрещенья улиц, как суставы,
Зашевелились по пути.
Их пенье оставляло пену
В ложбине каждого двора,
Сдвигало вывески и стены,
Перемещало номера.
И гимн гремел всего хвалебней,
И пели даже старики,
Когда передовому гребню
Открылась ширь другой реки.
Когда: «Да что там?» рявкнул голос,
И что-то отрубил другой,
И звук упал в пустую полость,
И выси выгнулись дугой.
Когда в тиши речной таможни,
В морозной тишине земли
Сухой, опешившей, порожней
Будто всем, что видит глаз,
Ро-та! Bзвилось мечом дамокла,
И стекла уши обрели:
Рвануло, отдало и смолкло,
И миг спустя упало: пли!
И вновь на набережной стекла,
Глотая воздух, напряглись.
Рвануло, отдало и смолкло,
И вновь насторожилась близь.
Толпу порол ружейный ужас,
Как свежевыбеленный холст.
И выводок кровавых лужиц
У ног, не обнаружась, полз.
Рвало и множилось и молкло,
И камни их и впрямь рвало
Горячими комками свеклы
Хлестало холодом стекло.
И в третий раз притихли выси,
И в этот раз над спячкой барж
Взвилось мечом дамокла: рысью!
И лишь спустя мгновенье: марш!
Разбор стихотворения классика «Пастернак Борис» — «9-е января»
Анализ стихотворения «9-е января»
Стихотворение «9-е января» Бориса Пастернака является одним из самых значительных и сложных произведений в его раннем творчестве. Оно посвящено трагическим событиям 9 января 1905 года — «Кровавому воскресенью», когда в Санкт-Петербурге была расстреляна мирная демонстрация рабочих, направлявшихся к Зимнему дворцу с петицией к царю.
Композиция и сюжет. Стихотворение построено как развернутое лирическое повествование. Оно начинается с сугубо бытовой, личной и почти идиллической картины: «В одной из городских квартир // В столовой речь о ляоляне, // А в детской тушь и транспортир». Это мир ребенка, погруженного в учебу («латынь зубрю»), который еще не знает о надвигающейся катастрофе. Постепенно бытовой план сменяется историческим: упоминание «года цусимы» и «старого календаря» вводит тему приближающейся революции. Затем повествование переходит к описанию подготовки шествия, ожидания толпы, самого расстрела и его последствий. В финале стихотворение вновь возвращается к бытовой, «детской» теме, создавая трагический контраст.
Основные образы и мотивы.
- Мотив времени и истории. Пастернак филигранно передает ощущение «времени, мчащегося мимо». История вторгается в личное пространство («уроков не доделав, я сплю, и где-то в тот же час...»), сплетая судьбу лирического героя с судьбой народа.
- Мотив стихии и неотвратимости. Толпа рабочих описывается как природная сила: «густеют хлопья, тают слухи», «так велик наплыв рабочих». Это подчеркивает массовость и неотвратимость движения.
- Образ Гапона. Священник Георгий Гапон, организатор шествия, представлен как трагическая фигура: «Он нынче сам не свой». Пастернак подчеркивает его убежденность в законности требований рабочих и его роковую роль — он ведет их «в омут».
- Мотив звука и тишины. Центральная часть стихотворения — сцена расстрела — построена на контрасте звуков. Команда «Рота!», выстрелы («пли!») и «ружейный ужас» противопоставлены «морозной тишине земли» и наступившей после залпов «пустой полости». Звук «удара» описывается физически, почти осязаемо: «Рвануло, отдало и смолкло».
- Образ крови. Кровь не названа прямо, но дана через яркую, шокирующую метафору: «Горячими комками свеклы». Это создает эффект отчуждения, превращая страшную реальность в гротескный, почти абсурдный образ.
Художественные особенности. Стихотворение написано характерным для раннего Пастернака сложным, метафорическим языком. Автор использует смелые метафоры и сравнения: «событье, как провод, в воздухе вися», «скрещенья улиц, как суставы», «толпу порол ружейный ужас, как свежевыбеленный холст». Этот поэтический прием позволяет передать не просто факты, а их внутреннюю, трагическую суть. Важную роль играет звукопись, передающая гул толпы и грохот выстрелов.
Исторический контекст. «9-е января» — не репортаж, а поэтическое осмысление исторической катастрофы. Пастернак не дает оценок царскому режиму, не становится «гласом народа». Его задача — передать сам момент трагического разрыва, когда мирная жизнь сталкивается с ужасом насилия. Лирический герой (ученик, зубрящий латынь) и рабочие (люди из другой, «слободской» жизни) оказываются связаны общей национальной трагедией.
Значение. Стихотворение «9-е января» — одно из вершинных в наследии Пастернака. Это редкий пример лирического эпоса, где личная память поэта переплетается с исторической памятью народа, а бытовая деталь становится символом эпохи. Оно подчеркивает глубокий гуманизм автора и его убежденность в неделимости судьбы человека и судьбы истории.
Рекомендации для прочтения:
- Для более полного погружения в творчество Бориса Пастернака рекомендую также прочитать его стихотворение «Гамлет» и роман «Доктор Живаго».
- Чтобы лучше понять контекст Серебряного века, стоит обратиться к стихам современников Пастернака, например, к Александру Блоку (поэма «Двенадцать»).
- Настроение эпохи и драматизм лирического высказывания можно также найти в творчестве Сергея Есенина.
