Волшебница Шалот
1
По обе стороны реки
Во ржи синеют васильки,
Поля безбрежно-далеки,
Ведут в зубчатый Камелот.
Мелькает тень и там и тут,
И вдаль прохожие идут,
Глядя, как лилии цветут
Вкруг острова Шалот.
Осина тонкая дрожит,
И ветер волны сторожит,
Река от острова бежит,
Идя по склону в Камелот.
Четыре серые стены,
И башни, память старины,
Вздымаясь, видят с вышины
Волшебницу Шалот.
Седеют ивы над водой,
Проходят баржи чередой,
Челнок, тропою золотой,
Скользя, промчится в Камелот.
Но с кем беседует она?
Быть может, грезит у окна?
Быть может, знает вся страна
Волшебницу Шалот?
Одни жнецы, с рассветом дня,
На поле жёлтом ячменя,
Внимая песне, что, звеня,
С рекой уходит в Камелот;
И жнец усталый, при луне,
Снопы вздымая к вышине,
Тихонько шепчет, как во сне: —
«Волшебница Шалот!»
2
Пред нею ткань горит, сквозя,
Она прядёт, рукой скользя,
Остановиться ей нельзя,
Чтоб глянуть вниз на Камелот.
Проклятье ждёт её тогда,
Грозит безвестная беда,
И вот она прядёт всегда,
Волшебница Шалот.
Лишь видит в зеркало она
Виденья мира, тени сна,
Всегда живая пелена
Уходит быстро в Камелот.
Светло вспенённая река,
И тёмный образ мужика,
И цвет мелькнувшего платка
Проходят пред Шалот.
И каждый миг живёт тропа,
Смеётся девушек толпа,
И ослик сельского попа
Бредёт в зубчатый Камелот.
Порой, в зеркально глубине,
Проскачет рыцарь на коне,
Её не видит он во сне,
Волшебницу Шалот.
Но всё растёт узор немой,
И часто, в тихий час ночной,
За колесницей гробовой
Толпа тянулась в Камелот.
Когда же, лунных снов полна,
Чета влюблённых шла, нежна,
«О, я от призраков — больна!» —
Печалилась Шалот.
3
На выстрел лука, в стороне,
Зарделись латы, как в огне,
Скакал в доспехах, на коне,
Бесстрашный рыцарь Ланчелот.
Служил он даме-красоте,
Чьё имя было на щите,
Горевшем пышно, как в мечте,
Вдали-вблизи Шалот.
Свободно бились повода,
Алмаз горел в них, как звезда,
Играла звонкая узда,
Пока он ехал в Камелот.
Блистала светлая броня,
Могучий рог висел, звеня,
И бился по бокам коня,
Вдали-вблизи Шалот.
Седло в огнях из серебра,
Герба лучистая игра,
И шлем, и яркий цвет пера,
Весь блеск уходит в Камелот.
Так бородатый метеор
Во тьме ночей плетёт узор,
Как в этот миг сверкал простор
Пред стихнувшей Шалот.
Как пышен был поток лучей.
Копыта били всё звончей,
Светились кудри горячей,
Пока он ехал в Камелот.
Внимала песне гладь реки,
Осин и бледных ив листки,
Внимали песне васильки,
Пел рыцарь Ланчелот.
Забыт станок, забыт узор,
В окно увидел жадный взор
Купавы, шлем, кона, простор,
Вдали зубчатый Камелот.
Порвалась ткань с игрой огня,
Разбилось зеркало, звеня,
«Беда! Проклятье ждёт меня!» —
Воскликнула Шалот.
4
Бледнели жёлтые леса,
В реке рыдали голоса,
Закрыла буря небеса,
Летя с востока в Камелот.
Она сошла, как в забытьи,
И начертала у струи
На светлом выступе ладьи: —
Волшебница Шалот.
Шумя, туманилась волна,
И, как провидец, в блеске сна,
Взирала пристально она,
Глядя на дальний Камелот.
И день померкнул вдалеке,
Она лежала в челноке,
И волны мчали по реке
Волшебницу Шалот.
Мерцало платье белизной,
Как хлопья снега под луной,
Она плыла во тьме ночной,
И уплывала в Камелот.
И песню слышала волна,
И песня та была грустна,
В последний пела раз она,
Волшебница Шалот.
И смолк напев её скорбей,
И вот уж кровь остыла в ней,
И вот затмился взор очей,
Глядя на сонный Камелот.
И прежде чем ладья, светла,
До дома первого дошла,
Со звуком песни умерла
Волшебница Шалот.
В виду альтанов и садов,
И древних башен и домов,
Она, как тень, у берегов,
Плыла безмолвно в Камелот.
И вот кругом, вблизи, вдали,
Толпами граждане пришли,
И на ладье они прочли —
«Волшебница Шалот».
В дворце весёлый смех погас,
«О, Господи, помилуй нас!» —
Молились все, греха страшась,
И только рыцарь Ланчелот,
Подумав, молвил, не спеша:
«Лицом, как ангел, хороша,
Да упокоится душа
Волшебницы Шалот!»
Разбор стихотворения классика «Теннисон Альфред» — «Волшебница Шалот»
Анализ стихотворения «Волшебница Шалот»
Стихотворение Альфреда Теннисона «Волшебница Шалот» является одним из самых ярких образцов английской поэзии XIX века, написанным на сюжете из артуровского цикла легенд. Произведение представляет собой сложную аллегорию, затрагивающую темы творчества, изоляции, запретного знания и трагической любви.
История создания и контекст
Впервые опубликованное в 1833 году (и значительно переработанное в 1842-м), стихотворение основано на эпизоде из средневекового итальянского романа «Дама дель Лаго» («Дева Озера»). Теннисон мастерски соединяет романтическую эстетику с мрачным средневековым колоритом. Полотно, которое ткет героиня, — это метафора поэтического творчества, а зеркало — символ отраженной, а не прожитой реальности.
Тематика и проблематика
В центре стихотворения — судьба художника (Волшебницы), отрезанного от мира проклятием. Она может видеть жизнь только через отражение в зеркале, но не способна принять в ней непосредственное участие. Это порождает несколько ключевых мотивов:
- Изоляция и одиночество: Шалот заперта в башне, окруженная лишь «четырьмя серыми стенами». Её мир — это мир теней и отражений.
- Запрет и его нарушение: «Проклятье ждёт её тогда» — закон, управляющий её существованием. Преступая его ради живого чувства (взгляда на Ланчелота), она обрекает себя на гибель.
- Жизнь vs. Искусство: Волшебница ткёт «узор немой» из образов, увиденных в зеркале. Её искусство требует отрешения от жизни. Прямая встреча с жизнью (рыцарь Ланчелот) разрушает и ткань, и саму ткачиху.
Композиция и сюжет
Стихотворение делится на четыре четкие части, как акты драмы:
- Часть 1 (Экспозиция): Описание идиллического пейзажа, ведущего к Камелоту. Представление Волшебницы и её таинственного положения.
- Часть 2 (Развитие): Описание «проклятого» ремесла героини. Она видит мир лишь в зеркале. Её раздирает тоска по настоящей жизни («О, я от призраков — больна!»).
- Часть 3 (Кульминация): Появление Ланчелота. Его красота и жизненная сила становятся тем стимулом, который заставляет её нарушить запрет. Стекло разбито, ткань порвана — проклятие вступает в силу.
- Часть 4 (Развязка): Трагическое путешествие Шалот вниз по реке к Камелоту. Её смерть — это цена, заплаченная за моменте настоящей страсти. Реакция придворных — страх, и только Ланчелот произносит слова, полные сочувствия и красоты.
Художественные особенности
Теннисон использует богатую палитру выразительных средств:
- Символизм: Река (время, течение жизни), Камелот (недостижимый идеал, мирская слава), Зеркало (иллюзия), Ткань (жизнь, творчество), Ладья (смерть, переход).
- Повторы и рефрены: Постоянное упоминание «Волшебницы Шалот» и пункта назначения «Камелот» создает гипнотический ритм и подчеркивает фатальную предопределенность пути героини.
- Музыкальность и звукопись: Стихотворение обладает исключительной музыкальностью. Аллитерации и ассонансы («Мелькает тень и там и тут», «Седеют ивы над водой») создают почти осязаемую атмосферу.
- Детализация: Теннисон — мастер живописания деталей. Описания природы, доспехов Ланчелота («Седло в огнях из серебра, / Герба лучистая игра») — кинематографичны и полны цвета.
Главные образы
- Волшебница Шалот: Архетип художника-затворника. Её трагедия — в невозможности совместить творчество и жизнь. Она не принадлежит миру людей («её не видит он во сне»), но и не может оставаться в мире теней, увидев истинную красоту.
- Сэр Ланчелот: Воплощение идеальной, но смертоносной для героини красоты. Он — «бородатый метеор», врывающийся в её статичный мир. Он не осознаёт своей роли в её судьбе.
- Камелот: Символ мирской суеты, славы, жизни, которая кипит за стенами башни. Смерть героини — это попытка обрести причастие к этому миру, пусть ценой жизни.
«Волшебница Шалот» — это гимн красоте и трагедии искусства. Это размышление о том, что настоящее чувство невозможно без боли, а творчество — без отречения. Стихотворение остаётся одним из самых сильных и запоминающихся произведений викторианской поэзии, вдохновлявшим многих художников, от прерафаэлитов (Джон Уильям Уотерхаус) до современных музыкантов.
Рекомендуем к прочтению:
- Если вас затронула тема трагической любви и рока в творчестве, обратите внимание на стихи Александра Блока и Николая Гумилёва.
- Для погружения в мир артуровских легенд и рыцарской эстетики — Афанасий Фет.
- Темы творчества и судьбы художника близки поэзии Осипа Мандельштама и Анны Ахматовой.
- Любителям изящного символизма и мистики — Андрей Белый.
