Юнона и Авось

Карыч

В эпоху войн, открытий, и цепей,

в начале девятнадцатого века

Господь отметил первочеловека

своей печатью "Труженик морей".

И штампом Единителя земель

чело его высокое украсил.

Два континента содрогнулись вяще

в предчаяньи величественных дней.

Наместник божий, русский государь

призвал в свои покои камергера,

сквозь глобуса испещренную сферу

указывая графу на алтарь.

Я знаю, граф, вы алчете отплыть.

Вельми доволен вами, ну-с, извольте.

Будь вам в дорогу промысел! Герольды,

трубите весть – сему прожекту быть!

Два корабля, "Юнона" и "Авось"

(авось дойдём, авось Господь поможет

и раньше срока в ящик не уложит)

отчалили как знамя вознеслось.

В пути их били штормы, и цинга

клыки точила, обнажая дёсны,

и соль морская заплеталась в космы,

обгладывая череп донага.

Но командора Бог поцеловал,

и вот открылся брег калифорнийский,

и гавань молодую Сан-Франциско

шандал чадящий ночью освещал.

Америке во славу грянул залп.

На утро граф предстал с открытым сердцем,

купая знать изрядно в словоерсах,

протягивал он к ней торговый трап.

На вечер губернатором дан бал

в честь славного альянса континентов.

Сиянье, блеск, молва, ангажементы,

царёв посланник всех очаровал.

И вот ему представлен комендант,

черёд знакомства с знатною семьёю.

Сюжет знакомый Дафниса и Хлои

стреножил грудь, взметая аксельбант.

Но только Дафнис был уже не юн,

что, впрочем, графа вовсе не смутило,

и сердце новым чувствам уступило,

и в грудь вошёл отравленный гарпун.

Шестнадцать лет, но как же сладок мёд!

– Мария Консепсьон де Аргуэльо.

– Сеньор Резанов. Мартовской капелью

вы плавите в душе столетний лёд!

– Сударыня, я русский офицер,

фатальным роком, ветром, провиденьем

мне в вашей бухте видится спасенье,

с судьбою мне не ведом адюльтер.

И были ночь, и крик, и чистота,

и в крике том святая непорочность,

и душ двоих божественная общность,

и бабочек смертельная игра.

На утро были злые языки

и море осуждающее взглядов.

Молва людская, как экстракт из ядов,

внедренный в кровь, расплавила мозги.

– Живёте, сударь, словно напролом.

Какая мзда вам с тех ночных вакаций?

– Старанья втуне, жди теперь реляций.

– Резанов, жгли свечу вы с двух сторон.

– Я, русский консул и христов адепт,

несущий православные вериги,

готов податься в вечные расстриги,

заверив католический акцепт.

– Согласны ль вы взять в жёны, Николай,

Марию Консепсьон де Аргуэльо?

– Согласен, да. Я стану цитаделью

всем бедам на дороге нашей в рай.

– Кончита? – Да. Я буду маяком!

Попутным ветром, тихою волною.

Я в бурю и метель тебя укрою,

твоей святыней стану и грехом.

Они венчались, но всесильный долг,

губительный для тел и мука душам

(о, как порой безвыходно он душит)

гнал графа напрямик в сибирский морг.

Резанов не добрался, не сумел.

Шальная хворь зеницы погасила.

Умолк и с истекающею силой

под рёбрами забился соловей.

В последний миг узрел знакомый лик.

С вишнёвых глаз стекала боль хрустально,

смотрела Богородица печально,

и божедом читал библейский стих.

Кончита свято верила. Ждала,

сбирая слухи с лебединых крыльев.

А журавли чертили птичьим клином

на небе поминальные слова.

Она ждала Резанова всю жизнь,

и только весть остановила веру:

"Погиб, страдая полно и без меры.

В земле российской прах его лежит".

Любовь, увы, не знает берегов.

Как миг истлели в памяти полвека.

И время тут, увы, не добрый лекарь, –

тиски душедробильных жерновов.

Отзывы

Верис Дана17.12.2023

Ну прям "Ода на восшествие...")

Карыч17.12.2023

Дана, кого?)

Верис Дана17.12.2023

Карыч, Екатерины вроде... или Елизаветы... какой-то царицы короч, ну была там древняя поэма... Ломоносова штоль...

Карыч17.12.2023

Дана, а, да, было что-то)

Ирина Полюшко17.12.2023

Кому лень читать Вознесенского — здесь вс кратко и доступно. И даже художественно!

Карыч17.12.2023

Ирина Полюшко, трейлер, лонглайн)

Юнона и Авось

Звезды