Стожары

Очень хорошее! Кто-то обещал третью, японскую часть!)

Удивительно перекликается с современностью.

Повторюсь: потрясающе!

Хороший поэт должен родить рифму, посадить печень и устроить апокалипсис в стихах, ну или сжечь пару-тройку городов)

Всё думала в Марафоне – Нерон смотрл скорее на Плеяды, не?) Стожары – славянское название скопления.

Сильно. Очень понравилось.

Итак, постараюсь сформулировать основные мысли, рождающиеся при чтении этого замечательного стихотворения. Не случайно назвал его в конкурсном комментарии историческим полотном: оно и в самом деле производит впечатление объемной картины (если не панорамы), масштабного полотна, созданного умелым и вдумчивым живописцем. Автор выстраивает четырехчастную композицию, три первые части которой объединяют в единое логическое целое три трагических и грандиозных события из истории трех городов и империй, связываемых в одну цепочку названием «Рим». Четвертая же часть есть философское обобщение, сделанное на основе первых трех. При этом каждое из трех событий подано сквозь призму творчества определенного художника, оно как бы сходит с его полотен (или даже панорамы). Одновременно и сам автор выступает в роли живописца, пронизывая и подсвечивая «картинку» светом далеких звезд, причем не абстрактных, а всем знакомых и почитаемых в самых разных цивилизациях. Однако, мы говорим всё еще о внешнем приеме автора, в то время как есть еще и внутренний: он выступает неким стержнем, позволяющим соединить в единую конструкцию столь разнородные и разноречивые исторические фрагменты. И этот стержень – пожар. Тема пожара – одна из сквозных в истории всех человеческих цивилизаций, она является «архитипической» наряду, скажем, с темой наводнения. Стихия огня, как и стихия воды, запечатлена в мировой культуре самым фундаментальным образом – сообразно своему значению и роли в истории и жизни несчетного числа поколений. И если теме наводнения русская поэзия, например, обязана появлением такого шедевра, как «Медный всадник», то с «Москвы, спаленной пожаром» начинается «Бородино». При этом в истории было немало рукотворных пожаров, намеренно уничтоживших прекрасные древние столицы, а также храмы и библиотеки: персы сожгли Афины, Александр Македонский сжег Персеполь. Если же говорить вообще о самых знаменитых бедствиях этого рода, то помимо сожжения Александрийской библиотеки и Великого пожара Рима при Нероне в голову приходит, конечно же, Великий лондонский пожар 1666 года. Говоря о пожаре Москвы в 1812 году, можно вспомнить еще один пожар в еще одной столице примерно в это же время, также ставший драматическим эпизодом еще одной войны: вашингтонский пожар 1814 г., когда англичане сожгли почти все административные здания, включая Белый дом, Капитолий и библиотеку Конгресса, что стало возможным как раз вследствие поражения Наполеона в том же 1814 году. Однако автора интересуют не пожары вообще, а именно «римские» - последовательно от Первого до Третьего Рима. Говоря о том, мог ли Нерон видеть Стожары, можно уточнить, что, рассуждая строго лингвистически, он не мог видеть и Плеяды, ибо Плеяды (они же: Атлантиды) – греческое название. У римлян они назывались: Вергилии (то есть: Девы, олицетворяющие весну). Отдельный вопрос - можно ли было в принципе наблюдать их в июле, в момент римского пожара. Это зависит от широты, на которой расположен город, причем нужно еще учесть прецессию земной оси, сделав поправку на календарь – то есть на две тысячи лет назад. У меня нет ответа на этот вопрос, ибо – не специалист. Могу лишь сказать в качестве примера, что за тысячу лет до нашей эры, то есть, грубо говоря, в эпоху Гомера, Южный Крест был виден в Афинах, а на рубеже старой и новой эр, по свидетельству Плиния, наблюдался из Александрии, но не был виден из Италии. Плиний говорит о «Троне Цезаря», но, судя по всему, это и есть Южный Крест. То есть вследствие прецессии произошло «опущение за горизонт» для жителей Европы, так что сейчас из Северного полушария этот астеризм можно различить (и то в течение короткого времени наблюдения) только находясь в тропических широтах. Также нельзя не отметить тот факт, что автор позволяет себе весьма остроумно и правдоподобно подшутить над читателем: «Еще горел пятнадцатый квартал». Как известно (впрочем, видимо, далеко не всем), древний Рим был разделен на 14 районов (из которых выгорели четыре, а семь получили значительный ущерб), так что 15-й квартал – нечто вроде восьмого дня недели. По поводу же строки: « - А что Москва? - Горела и горит» замечу, что глагол «гореть» имеет еще одно значение: светить, сиять – применительно, например, к тем же звездам. Кроме того, как и в случае Третьего Рима, Первому «пожар способствовал много к украшению». В заключение не могу не процитировать ответ автора на один из конкурсных комментариев: «Свет звезд объединяет нас всех». Что мастерски и со всей очевидностью продемонстрировано в самом стихе, сквозь текст которого льется этот звездный свет, с легкостью преодолевая не только сотни световых лет до Земли, но и тысячелетия, разделяющие события мировой истории. То самое кантовское «звездное небо над головой». Прекрасные нимфы, превращенные Зевсом в звезды, взирая из своей небесной вечности, видели пожар Рима и падение Константинополя, видели они и пожар Москвы и отступление Великой армии Бонапарта. А главное, «судьбы» и «ценности» - это по их части, ибо их удел – вечность; по крайней мере, в сравнении с мгновением человеческой жизни и «отсчитанными секундами» (в масштабе их времени) нескольких тысяч лет истории народов. Позволю себе тоже пошутить вслед за автором - на тему цвета. Есть такой оттенок: цвет бедра испуганной нимфы. В отличие от 15-го квартала он реально существует. В общем, это стихотворение – отличное коллекционное приобретение! P.S. О восстании Ника в юстинианской Византии, на которое имеется явный намек во второй части, говорить не стал – надеюсь, автор не будет в обиде)) Зато скажу, что один только Малоярославец достоин в поэтическом отношении отдельной овации.

Превосходные стихи!