Эмми - повелительница гусениц. Часть 1.

Часть 1. Юная грубиянка.

-Ну, наконец-то! – воскликнул чей-то веселый голосок, когда я проходил мимо одного из нарядных домиков Н. -  городишка, где мне пришлось задержаться на несколько дней.

Дело в том, что я -  торговый представитель фирмы, продающей паровые утюги, и должен был заключить пару сделок с несколькими местными лавочками. Я, правда, не особо верил в то, что здесь окажется много желающих приобрести наши утюги, но меня это почему-то мало волновало.

- Наконец-то настало лето!  И я могу скинуть эти противные ботинки! И гулять просто в сандалиях! Или даже босиком!

Голосок этот, как выяснилось, принадлежал одной юной особе. Действительно, она была обута в коричневые ботинки, какие, наверное, носят ученицы средней школы по всей округе, а вот что ее действительно выделяло, так это волосы, которые были до неприличия растрепаны. Казалось, что их хозяйка даже не потрудилась расчесаться, когда встала утром, и прямо так и отправилась на улицу.

Мне показалось интересным вступить в разговор с этой любительницей сандалий.

- Девочка, как тебя зовут? – спросил я, уверенный в том, что она тут же ответит. Но она просто подняла на меня невероятно лиловые - именно так! - глаза и смело ответила:

- А Вам что за дело? Шли себе и идите дальше!

Пораженный таким невежливым ответом, я не знал, что сказать. Ведь и на самом деле мне не так уж важно было знать имя девочки. Но я почему-то решил не сдаваться:

- А разве тебе не говорили в школе, что грубить взрослым не очень-то красиво?

- Конечно, говорили! Но сейчас ведь каникулы! И я вовсе не обязана соблюдать какие-то правила!

- Ну, тогда   мама или папа должны были сказать тебе то же самое?

- А у меня нет ни мамы, ни папы! – бойко отрапортовала моя собеседница, и мне подумалось даже, уж не покажет ли она язык – для пущей убедительности. Но она этого не сделала. Ее взгляд упал на мой саквояж, который был весь покрыт пестрыми наклейками – ничего удивительного, ведь мне приходилось бывать в разных городах.

-Ой, сэр, какой интересный саквояж! Сроду таких не видывала! – воскликнула она. – Вы нездешний?

Так, инициатива в разговоре теперь принадлежала ей. Не хотелось погружаться в пространные рассуждения о характере своей работы, поэтому я не ответил, а сам задал вопрос:

-А что, в вашем городе причесываются не каждый день?

Было видно, что она на мгновение растерялась, но потом бодро тряхнула своими спутавшимися волосами и сказала:

-Ах, вы имеете в виду мои волосы? Дело в том, что я сбежала из дому. И забыла прихватить расческу. Вернее, не забыла, а просто все расчески всегда лежат на туалетном столике моей тетки. А она как раз сидела около и могла заметить, что я куда-то собираюсь.

- Так ты живешь с теткой? Она не отпускает тебя гулять?

- Отпускает. Но только сегодня мне надо было идти с ней в церковь. А я этого ужас как не люблю. Мои родители были атеистами, говорит она, поэтому я и некрещеная. И вот приспичило ей окрестить меня. А пока она водит меня в церковь, чтоб я подготовилась.  Но там скучно. Одни взрослые – стоят и бормочут свои молитвы.  Да она и не тетка мне вовсе. Она учительница музыки моего отца. Он был уже почти взрослым, когда захотел учиться играть на каком-нибудь инструменте, вот она и давала ему уроки. А когда он и мама погибли, тетя Клер взяла меня к себе. Все вспоминает, каким талантливым юношей был мой отец. Только вот в бога не верил, говорит.  И вздыхает.

- И что же ты собиралась делать сегодня?
 То, что я услышал, показалось интересным, и мне захотелось узнать побольше о жизни этой девочки. Теперь я видел, что она не груба, да и не глупа.

- Да мало ли чего – пробежаться вон до тех холмов, полюбоваться цветами.
Ответила она как-то неуверенно и уклончиво.

-Так все же, как тебя звать? - спросил я напоследок, желая закончить разговор, так как мне надо было идти по своим делам.

- Эмми, – просто ответила она и вприпрыжку побежала по дороге. Я пожалел, что лишился удовольствия дальше беседовать с ней.