Нимфолиада. Глава XIV - Государь
– XV –
(Маккиавели и секретарь, Горацио)
– Вы звали, господин? Я слышал колокольчик
– Слух не обманывает опыт без причин...
У недосказанных посланий сложный почерк,
Порой неоднозначно различим,
И надо быть хитрее Цицерона,
Чтобы стремления изведать "Катилин".
Но ты, Горацио, примерно образован,
Собой хорош, не бьешь простолюдин,
В слоях общественных не скован,
И после службы часто не один.
Как многое должно быть впереди,
Тебя заждалось, время подгоняя...
Пожалуйста старательно гляди,
Желания по сердцу выбирая,
Чтоб из себя не сделать негодяя,
На чьей груди прокладывать пути.
Боюсь тебе Флоренция тесна…
Но есть места – Венеция, Неаполь.
Далекие большие города...
Дождется, нет ли сева пахарь?
Хотелось бы... хотелось бы помочь:
Не воду, – молоко под сыр столочь.
– Я весь внимание... Как акустичен зал,
Должна звучать красиво, верно, флейта...
Или большой классический орган,
Неповторимо, ясно, соразмерно...
Я Данте, помнится, «Комедию» читал,
О странствиях по аду и по свету,
Напомнил звуками ее мне этот зал –
Все осязая, повторить сил нету:
Сюжет пассажами живыми восхищал,
А строчек в памяти запас печально мал...
– Вступление не раздражает слух.
А поводом для памятных услуг
Традиционный служит карнавал.
Организует Ассамблея бал,
Где многие потянуться по кругу
Протанцевать немало важных дам,
А не к суконному столу, его вистам,
Желая явно показать друг другу,
Что шмель неровня нудным комарам:
Его прилета ждут, ибо цветам –
Излить дает душистую нектарность,
Фантазии отводят в угол сан,
Где встречи ждет желанная пикантность,
Которая и завершает бал.
Но этим он не мне услугу
По форме полной бы подал.
Другое дело если вдруг
Веселый друг садится на диету:
Среди доступности ночной фиесты,
Воздержится от прелестей подруг.
Во имя службы или... дружбы,
Которая его вознаградит... Но чем?
Во–первых, свежестью поступка,
Несоразмеренного временам:
Оставить дам совсем – не на минутку –
Для городской толпы, где шум и гам.
Какие времена – такие нравы,
И правило одно всю ночь на всех:
Одевший маску, получает право
Увеселительных людских потех.
И это обернется, во–вторых,
Особенною формой развлеченья:
Простушку первую из ста любых,
Взять под опеку и на попеченье,
Да не страшась запрета всех святых
На бал ввести, и испытать волненье
У прирученной лани на груди,
Не позабыв потом сказать “Merci”,
С достоинством Адониса Венере,
Чтоб соблюсти манеры в полной мере.
Что скажите Вы о делах таких?
– Посмею возразить... на счет "любых".
На карнавал людей выводит Эрос,
Дабы восславить смертный идеал,
Который он, безудержно рыдая,
С Психеей невозвратно утерял.
Его тоска должна излиться ночи,
И завершая праздника накал,
Он ищет среди многих, многих прочих,
Одну – достойную его похвал.
Кто понимает боль тоски утраты
Стремлением усилится помочь.
У "первой встречной" плечи словно латы,
А надобно – достойнейшую дочь,
Приметную художественной кисти,
И наготой – пленяющую ночь.
– Мы знаем об одной такой невесте,
Но тут не хватит восхищений лести,
Придется шире распахнуть карман,
Как жаль, что мне не позволяет сан,
А то бы – не сойти на этом месте –
Я при деньгах и все бы сделал сам.
А так весь вечер посвящу столу,
Ни с пользой городу – и не уму.
Вы можете собой украсить бал,
Вас карточный не привлечет капкан.
Но если вдруг… найдется капитан
Кто плаванья ночного не страшится,
Я некий не отчётный капитал
Готов ссудить – пускай повеселится,
Пока сукну за так не проиграл.
А кабинет согласен – акустичен,
И шумный не такой, как общий зал.
Вот деньги... лишние... на карнавал.
(оставшись один)
«Нас часто поучают мудрецы,
Что Жизнь сумеет одолеть напастья:
Любые сверхсекретные ларцы
Не утаят в себе чужое Счастье.
Проверим аксиому по–простому:
Практическую веру обретем:
У гения похитим Терпсихору,
И жажду счастья испытаем в нем»
(Появляется Лукреция Борджия)
– Лукреция? Постой проверю дверь…
Какая ты красивая теперь,
А я – неловкий, глупый, жалкий пень.
Не знаю, как по форме обратиться,
Хочу и не могу развеселиться.
Предчувствую... какая–то беда.
Душа устала, ноет, что же делать?
Нытье, метания туда–сюда
От сна не оставляют и следа...
Как обо всем хочу тебе поведать,
Предчувствуя – идет на нас беда...
– Ты утомился, верный, милый друг.
Причины нет для этого недуга.
Я здесь, с тобой, любимая подруга.
Доверь источники тяжелых мук.
– Лукреция, любимая моя,
Я сам всего до тонкостей не знаю.
Интуитивно чувствую себя,
И вижу: безусловно, пропадаю.
– Никколо, милый, ну зачем пугаешь?
Ты видишь – я дрожу, послушай грудь,
Биения у сердца вызываешь.
Ты на коне, и ясен ближний путь.
Ум, сила, воля – в этом твоя суть.
Когда спокойно – ты грустишь. Напрасно.
Пытаешься сограждан всколыхнуть,
Держа в себе заботы ежечасно.
Тяжелый камень подымает муть
Со дна души – хрустального колодца,
Так стоит ли родник за то винить,
Что не чиста на миг его водица,
И не приходится ее испить.
Позволь ключам на время отклониться
И на секунду дай им отдохнуть.
Предчувствия – убийственная ртуть.
– Ты как всегда умеешь видеть суть...
Мне надо обсудить с тобой приватно
Один увеселительный сюжет,
Для карнавала и – весьма пикантный,
На заключительный его десерт.
Но лучше бы довериться в покоях,
Где обретается раскованности воля,
А заодно и отдохнут "ключи",
Теперь где сердце, как оно стучит?
Иди, любимая. Я следом, только ртуть
Попробую надежно обернуть.
(оставшись один)
«Как научиться управлять талантом
И видеть с полуслова груды фраз,
Которыми банальные мерканты,
Пытаются отделаться от нас?
От нас, немногих, кто еще владеет
Желанием и волей созидать,
Даже когда на сердце холодеет,
И окружает воровская рать.
Вбирая лучшее по жизни, как Вергилий,
Желая все и вся преобразить,
Благих запас не исчерпав идиллий,
Находишь формулу, как надо жить:
Сознание меняет бытие,
Когда чужое горе – как свое.
Благотворительность и меценатство...
Как индульгенция от тяжких бед,
Которыми бесстыдное богатство
Пытается замыть кровавый след.
Под мясорубку ненасытный молох,
Ежесекундно отправляет тех,
Кто в Рождество становится лишь дорог –
Их Извращение предпочитают смех.
Но след бежит, обозначая зверя,
Подарки разбазарены за зря,
И будет срок – косой окостенеет,
Иссушенная рабская рука.
Благотворительность за краем середины,
Добра и зла раздвинет половины.
В нормальном обществе им места нет.
У всех и каждого свой собственный обед,
Когда не надобно благодарить,
Что кто–то помогал его сварить.
У каждого от бога право жить,
И сколько можно – женщину любить,
Не опасаться, что надежного коня,
Отнимут от привычного плетня.
У всех должно быть базовое право,
Неотторжимое никем, ничем начало –
На собственность – пожизненный догмат, –
Без кровоточащих на нем стигмат.
Когда все отнято – то и церковный звон
Не заглушит голодный плач и стон.
А делать что? и как? – Не ждать, решать!
И гражданам всю Родину раздать.
Не надо их держать за дурачье,
Переписав убожество свое.
Приоритета нет у государства,
Ну, разве что в масштабах воровства,
Решать, кому и в чем при нем нуждаться,
Всем, угрожая муками костра.
Устройство "снизу – вверх" рационально,
Учитесь у Великих Пирамид,
Страшится время, зная досконально,
Что и оно в основе их не победит!
Достойный нижний уровень богатства –
Демократический залог для государства»
(вызвав секретаря Горацио)
– Я знаю: угрожает нам война,
Она уже под окнами стучится.
Но не французская грядет весна...
В Милан необходимо нам стремиться.
Закончишь... как умеешь... карнавал,
И постарайся... чтобы я тебя не ждал!
Да полагаю, будет лишне повторять:
Никто не должен – что не должен – знать!
Отзывы
Жукова Надежда29.04.2022
Я повторюсь...сто раз готова повториться: Божественный талант!!!
Московит Сергей29.04.2022
Надежда, Вы очень добры ко мне, Наденька. А мне приятно. ООчень.
Зорина Лилия30.04.2022
Бесподобно, как всегда!
