Нимфолиада. Глава XIII - Leonardo
– XIII –
– Десятый час, а гения не видно.
Ужели правда достает калым?
Бывает же... и бессердечным стыдно...
Тогда невольно... делаешься злым.
Подитека, любезный друг, сюда.
Пиявка, падре Leech.
– Не Лич, а Линчи...
Ты, верно, Мона..., ну и госпожа,
Решила побраниться – с чего нынче?
– Я – побраниться?! Истинный Господь
Тому свидетель, как ты среди ночи
Впивался в мою трепетную плоть,
Гляди на грудь – одна другой короче!
– При освещении естественном, дневном
Глядеть туда мне сан не позволяет.
А мысли Ваши чаще об одном,
О чем сказать не каждый возжелает.
Однако мой доминиканский долг –
Любовию вернуть заблудшим толк,
Отяготясь мучительным грехом,
Смиренно крест нести…
– и поделом!
Ты погляди какие синяки
Оставил "крест" на бедном женском теле.
Едины все в пороках мужики,
Точнее те, что не поголубели.
Готовы с чем угодно распроститься
Лишь бы за грудь мою зубами уцепиться.
– Как Вы сказали?! Все?! За вашу грудь?!
Открылась истинная тайна, злая суть!
Вот как, так вот?!
– Лишился сил...
– Я этого, мадам, не заслужил.
Молчите? право нечего сказать...
Дай силы обрести, Святая Мать...
Как тягостно узнать бывает правду...
Все как всегда: тепло, светло и вдруг
Миг отделил надежду от молитвы,
Когда ее еще не замер звук.
Сомнения, терзавшие сознанье,
Переполняют ревностью его
Картинами чужого обладанья,
Над той, кого любил все–горячо.
Со дна, хранившего покой до срока,
Вскипает ярость; бешенством гоним,
Рвет обезумевший источник сока,
И оставляет остров свой пустым.
Чему и как помочь сумеет ярость?
Великий непокорный океан,
Бессилен у гранита вызвать жалость,
Всей мощью, что на камнях расточал.
Обрушиться девятибалльным валом,
Не оставляющим надежде и следа,
На пурпурные заросли кораллов,
Что возлелеяла спокойная вода?
Стереть с лица песчаные наносы,
Что сам благоустроить помогал,
Янтарные лагуны, рифы, косы
И показать, что стоит весь обман?
Зачем? Ты был едва ли не последним,
Кто обо всем в конце концов узнал.
Да хоть расплющи лоб свой медный,
А на душе останется металл.
Его смягчить способны только руки,
Которые ты чуть не поломал.
И осознание неутоленной муки,
Смирит в душе любой девятый вал
Сеньора Монна... Мона, до свиданья.
Я позабыл, что скоро карнавал,
И мне поручено для бракосочетанья
Благоустроить кафедральный зал.
– Что с Вами, падре? Вы в своем уме?
Я пошутила. Нет креста на мне...
А то бы я, ей–ей, перекрестилась.
Все из–за гения соседского взбесилась.
– И тем не менее... Позвольте мне уйти,
Дела серьезные ждут дела впереди...
– Франческо!... верится с трудом:
То пень – пеньком, мешок – мешком...
В душе его произошел излом,
И у меня... под горло катит ком.
А вот и гений... только сам не свой...
Что с Вами? Все в порядке с головой?
Глаза немного словно бы чужие,
А это что?
– Цветочки...
– Полевые?
– Гвоздики. Утра свежего привет.
Естественны и очень неземные...
От всей души примите сей букет.
– Спасибо, Господи, креста на шее нет!
– Всю ночь перебирал сюжеты, виды...
– С чего выходит – денежки добыты.
– Ах… деньги? Деньги... Ну, конечно, да.
Какая там на склонах красота!
Порой жалею, что не пейзажист.
– Зато, Вы, безусловно, юморист.
Мы ночь не спим, о нем переживаем –
У падре поседела голова,
А может и еще – чего не знаю,
Но к ночи выясню почти наверняка.
А гений беззастенчиво витает,
Его влечет творений высота.
– О ком Вы?
– Я о падре.
– Нет... да ладно. Итак, вот:
Есть у зари один такой развод...
Улыбку Лизину напоминает,
Неодолимо взор к себе влечет…
Начать удобно с темной южной ночи,
В момент, когда едва рассвет дохнет,
И тень цветов становится короче,
От изумруда, что Венера льет.
Ночь утро растворяет постепенно,
Беря в основу темные тона,
Смягчает их глубинность нежно–нежно,
Как свечи вкус старинного вина.
На миг, не более, находишь середину,
И обретается пленительный момент,
Какую выбрать чувствам половину:
Навстречу утру или ночи вслед?
От наложения теней и света
Играет красками рассветная планета,
Восторженная солнечным трудом,
Где Ночь и День один имеют дом.
– Я долго слушала, не прерывала,
Но дома Вас всю ночь не доставало,
В волнении, расстройстве жутком,
Что Вас ограбили враги,
С ума... подвинулись рассудком,
А Вы топтали сапоги.
Не искушая сана всех святых,
Давайте деньги. Бог Вас сохранил
От треволнений, тяготы и лих,
Но обращаться с сим товаром не дал сил.
Придется мне... А Вы как раз проспитесь,
И приходите Лизу звать, но чур,
Пусть все, как мы вчера договорились.
Вам, умным, проще нет дурачить дур.
