Цветок гибискуса. Часть 1.

Часть 1. Трудное время. Исандар проснулся и сразу понял, вернее, почувствовал, что опять становится невыносимо душно. Так было всегда – перед сезоном дождей наступала мертвящая, тягучая жара. Горячий и сухой воздух медленно вливался в легкие людей и животных. И люди  начинали двигаться в такт этой раскаленной жизни – не спеша, экономя силы и чувства. Может, поэтому дети не торопились прильнуть к материнской груди, влюбленные избегали объятий, и только старики явно наслаждались тем, что можно наконец-то погреться.


Мать уже возилась снаружи, наверно, молола муку для лепешек. Хижина ей досталась еще от родителей. Это было странным, потому что в их роду все женихи сначала строили жилье, и только  потом сватались.  Никто не знал, что этот подарок родители сделали, чтобы загладить свою вину перед ней.

Исандар не помнил своих дедушку с бабушкой. Но еще находились люди, которые знали их молодыми, они говорили, что  Сумарми и Пайман были самыми красивыми влюбленными в их племени. Ни одна из девушек не умела так изящно, как Сумарми, собирать листья пандануса, превращая их  в пышную верхнюю юбку. Ни у кого из них не было таких красок, чтоб юбка переливалась всеми цветами радуги. Девушки обычно украшают себя венками душистых цветов; вставляют яркие цветки себе в волосы, а пряные травы или длинные листья и узкие ленты — в браслеты. Самые знатные носят ожерелья из раковин и семян диких бананов и  браслеты на руках выше локтя.

Но Сумарми этого не требовалось – она сама была как изысканный цветок.  Но только на праздник  втыкала она в свои чудные волосы цветок гибискуса. Он ярко светился красным огоньком в темноте ее волос, и казалось, манил к себе. Парни всегда ждали наступления жары, потому что в это время девушки снимали свои верхние юбочки и оставались только в нижних, очень коротеньких. Так вот – Сумарми никогда не ходила в одной только нижней юбке из листьев банана, и старики одобрительно качали головами:

- Скромная девушка. Пусть боги пошлют ей счастье!

Так и случилось. Пайман был из другого племени. Однажды к вечеру, когда все уже поели и разошлись по своим хижинам, он появился как из-под земли. Вернее, приплыл на своей долбленке. Никто его ни о чем не спрашивал – это было не принято. Все занимались привычными делами - мужчины
обрабатывали каменными колотушками кору хлебного дерева и шелковицы, чтобы получить тапу – материал для одежды, женщины собирали из ракушек ожерелья и бусы. Просто, как чужаку, ему отвели заброшенную хижину умершего старика.

Пайман не сразу заметил, что Сумарми – лучшая среди девушек. Поначалу он вместе с остальными парнями наблюдал за их танцами, ни на ком не останавливая особого взгляда. Они все были очень хороши – смуглые, высокие, с чудесной грацией и манящим взглядом.

Но однажды, когда он сидел у порога своей хижины и чистил моллюсков, мимо пробежали две пары ног. Это Сумарми уговорила подружку пойти и посмотреть, что делает чужак. Пайман заметил красивую татуировку в форме змейки на левой лодыжке одной из девушек. Смуглые ноги пробежали мимо так быстро, что ему показалось, будто змейка шевелится. Пайман поднял голову и увидел брошенный искоса взгляд прекрасных темных глаз. И еще он запомнил яркий цветок, воткнутый в блестящие черные волосы.

Много  раз юноша замечал эту веселую девушку, которая  танцевала как работала, а работала как танцевала. Будто жизнь для нее была сплошным праздником. Он еще никогда не имел дела с девушками, только издали наблюдал. А тут  вдруг понял, что не просто наблюдает, а любуется. Как будто этот цветок гибискуса прожег дыру в сердце. Но было не больно, просто внутри что-то замирало,  а по телу разливалось тепло. Он  чувствовал, что его тело становится тяжелым,  и в то же время  парит над землей. Спроси его в этот момент о чем-то, и он просто не услышит вопроса или уставится  на вас бессмысленным взглядом.


Пайману  повезло, что Сумарми, несмотря на свою красоту, оказалась еще не просватана. Кроме того, отец ее был нездоров, а в племени это считалось хоть и не позором, но несчастливым знаком определенно.

- Боги забрали его ману, - говорили люди.

Маной они называли особую силу, которая приносила удачу и счастье.   
 И вся надежда теперь была на того, кто станет мужем их дочери, поэтому родители  не так строго относились к выбору женихов.  Местные парни стороной обходили их хижину, как будто боялись заразиться неудачей. А ее родители уже знали, что Пайман был удачливым охотником и рыбаком. Поначалу местные охотники брали его с собой, чтоб помогал обдирать шкуры и чистить рыбу. А потом поняли, что он много умеет и к тому же приносит удачу – когда он был занят и не сопровождал охотников, они порой возвращались без богатого улова и добычи.

Сумарми не надо было говорить родителям о своем желании выйти за Паймана. Они сами давно ждали этого.